В перерыве участников конференции пригласили в буфет. На столах стояли блюда с треугольными сэндвичами из белого и черного хлеба с разными наполнителями, обильно сдобренными майонезом, и покрытыми слоем липкой красновато-оранжевой пасты куриными ножками. Декан из Халла, пока мы разговаривали, выложил у себя на тарелке пирамиду из шести ножек. Заметив, что я кошусь на его тарелку, извиняющимся тоном сказал:
— Избегаю углеводов…
— Привет, Ивонн.
Обернувшись, я увидела рядом с собой Фрэнсис. Она смотрела на декана.
— Мы с Ивонн коллеги, — пояснила она. — Вместе работаем в Бофортовском институте. Фрэнсис Ризон.
— М-м, — промычал он с полным ртом, в знак приветствия взмахнул недоеденной ножкой и отвернулся.
— Я все пыталась до тебя дозвониться. Твоя Рупа хуже ротвейлера (Фрэнсис имела в виду мою секретаршу). Как прошла заключительная часть этой кошмарной вечеринки? Устроили черт знает что, ты согласна? Редкостная скукотища. Оставалось только напиться. Наутро я чувствовала себя просто кошмарно. А ты?
В этот момент кто-то, пытаясь протиснуться сквозь плотную толпу, очень кстати толкнул меня сзади, чем я и воспользовалась, опрокинув на себя стакан апельсинового сока.
— Черт. Извини, пожалуйста, — сказала я Фрэнсис, поставила стакан и пустую тарелку на стол и пошла к лестнице.
Дамский туалет располагался одним пролетом выше, но перед дверью уже выстроилась небольшая очередь. Не останавливаясь, я продолжала подниматься. Я шла все выше, и выше, и выше, почти бежала по ступенькам, пока, задыхаясь, не добралась до последнего, пятого, этажа, где не было ни души. Толкнув деревянную дверь с круглым, как иллюминатор, окошком, я оказалась в коротком широком коридоре. Возле лифта обнаружился неработающий туалет. Зайдя в холодное, выложенное плиткой помещение, я закрылась на защелку, согнулась пополам и громко вслух произнесла:
— Одна я с этим не справлюсь.
Когда мне удалось более или менее успокоиться, возобновившееся после перерыва заседание давно началось. Я покинула свое убежище; дверь за моей спиной громко хлопнула. Пустынный коридор упирался в высокое, от пола до потолка, матовое окно. Ступая по ковру шоколадного цвета, я подошла к нему и уткнулась лбом в стекло. Твердая холодная поверхность действовала как обезболивающее. Достав предоплаченный телефон, я нажала на кнопку. Я нестерпимо нуждалась в тебе, но не надеялась, что ты ответишь. Однако ты снял трубку.
— Привет, — сказала я.
— Привет, — ответил ты. — Все в порядке?
— Нет, — ровно, без надрыва, сказала я.
Бывают минуты, когда понимаешь, что полностью бессилен перед обстоятельствами. Эта мысль накрывает тебя с головой, словно мягким толстым одеялом: ты ничего не можешь сделать.
— Господи, — вздохнул ты. — О господи…
11
Твой звонок застал меня в мини-маркете неподалеку от дома. После инцидента с электронным письмом и моим срывом на конференции прошла неделя. Я отменяла все встречи и мероприятия, какие могла, и по большей части сидела дома. Сейчас я стояла с сумкой на плече и проволочной корзинкой в руке возле стойки с прессой, уставившись на обложку бульварного журнальчика. На ней красовалась фотография знаменитого футболиста, образцового семьянина и кумира современной молодежи. Его только что арестовали. Под фотографией огромными буквами было напечатано это проклятое слово из тринадцати букв — ИЗНАСИЛОВАНИЕ. Конечно, ведь оно помогает продавать газеты.
Оно везде, это слово. В каждом телесериале, в каждой новости, в повседневных разговорах. Оно подстерегает меня, когда я захожу в местный магазинчик за бутылкой молока и пучком салата. В тот момент, когда раздался твой звонок, я приросла к полу: я думала о том, что больше не могу. Сейчас скину на пол все эти газеты, растопчу их и оттолкну несчастную продавщицу, которая попытается меня остановить.
— Привет, — сказала я тебе.
Я вдруг поняла смысл выражения «Сердце вот-вот выпрыгнет из груди». Мне казалось, из моей груди сейчас выпрыгнет не только сердце, но и все внутренние органы. Я не могла дышать.
— Послушай, — бодро начал ты. — Я хочу, чтобы ты кое с кем поговорила.
— Ладно… — медленно сказала я.
— Этот человек — офицер полиции, — пояснил ты. — Прошел специальную подготовку. Я тебе про него уже рассказывал…
Я тебя перебила:
— Я же тебе говорила, что не могу… — Я стояла в магазине и шипела в телефон на своего любовника. — Ты прекрасно знаешь почему. Это невозможно. И точка.