Так и я в первый день каждый час проверяла телефон, настойчиво бередя свою рану и лишний раз получая подтверждение, что ты молчишь. Убеждаясь в очевидном, я испытывала пронзительную горечь своей правоты и страха. Я напряженно ковырялась в своем горе. Динь-динь-динь.
В общем, первый день кое-как прошел. Даже на следующий страдание все еще доставляло мне извращенное удовольствие. Твое молчание, уговаривала я себя, оправдывает мое решение. Значит, ты и сам хотел разрыва, но в сложившихся обстоятельствах не мог в этом признаться. Зато теперь ты свободен.
В четверг утром, выйдя из туалета, я обнаружила на своем обычном телефоне три заблокированных пропущенных вызова. Или от тебя, или опять спам, как месяц-полтора назад. Я проверила предоплаченный мобильник. На нем ничего не было. Я выключила оба аппарата.
На протяжении следующих дней я утешалась сознанием того, что поступила правильно, следовательно, прихожу в норму. Я старательно ухаживала за собой. Часто принимала ванну. Ходила гулять в парк. Была ласкова с Гаем. Повторяла себе, что худшее позади. Пора перешагнуть через эту историю и идти дальше.
Я снова стала ездить в Бофортовский институт, вернувшись к обычному рабочему расписанию. Осталось обрубить последний конец. Я написала Сандре.
Привет, Сандра! Хочу предупредить вас заранее, что в следующем учебном году не смогу быть у вас приглашенным экзаменатором. Видимо, мне придется замещать сотрудницу на время отпуска по уходу за ребенком и работать на полную ставку, то есть график намечается очень плотный. Не сомневаюсь, что у вас есть список кандидатов мне на замену, но, если хотите, могу подбросить пару идей. Например, Махмуд Лабаки — отличный и очень требовательный преподаватель. Гай много с ним работал и высоко его ценит. Если вам понадобятся его контактные данные, дайте мне знать. Всего доброго. Ивонн.
Затем я написала Марку, менеджеру по персоналу. Я знала, что специалист, которого он прочил на место беременной сотрудницы, от предложения отказался, и не сомневалась, что он обрадуется моему согласию. Он и в самом деле пришел в полный восторг. Сработало, решила я. Полная загрузка, вот что меня спасет.
Через неделю после кремации матери, когда пузатая урна с ее прахом еще стояла на полке в кухне, отец принес мне в подарок набор для детского творчества. В том феврале я не ходила в школу. Должно быть, тетя сказала отцу, что мне нужно отвлечься от последних событий. И отец подарил мне набор полиуретановых смол для изготовления пресс-папье, сувениров и украшений.
В комплект входили металлические пузырьки с жидкостями, шпатели для их смешивания и формы для заливки. Весь месяц я изготавливала всякие вещицы. Застелив по настоянию тети кухонный стол газетой, заливала в форму жидкость из большой бутылки. Потом капала из маленького пузырька немного отвердителя, перемешивала и завороженно смотрела, как в результате добавления к одной жидкости нескольких капель другой смесь отвердевала. Почему? Как это происходит? В набор входили разные формочки: круглые, овальные, квадратные. В них можно было укладывать всякие мелкие предметы — цветочные лепестки (правда, они бурели), цветные нити, бусины.
Лучше всех у меня получился овал с застывшей внутри крошечной пластмассовой балериной, когда-то, кажется, украшавшей торт. За ночь изделия успевали затвердеть. К концу недели у меня собралась целая коллекция этих вещиц. Я бродила по дому и прятала их в разных местах — в шкафчике в ванной, в гардеробной отца, на подоконнике лестничной площадки. Мне казалось, будет здорово, если спустя время я или кто-нибудь из домашних случайно наткнется на мою безделушку. Довольно скоро я сама о них забыла. Лишь гораздо позже, находя то одну, то другую в коробке, шкафу или на полке — никому не нужную и покрытую пылью, — я вспоминала, как их мастерила.
13
Такого неба, как в мае, в другое время года не бывает. Как будто наступающее лето щедро отдает нам всю глубокую небесную синеву. Всю сразу. У июня тяжелый характер — хмурое небо, бесконечные дожди; он напоминает нам: да, это и есть британское лето. Что за чушь, в самом деле? Почему мы живем на этом туманном острове? Июль непредсказуем и капризен, он вытворяет что хочет, в зависимости от настроения. По большей части мы стоически терпим его, но время от времени он вдруг дарит нам по-настоящему жаркий денек, вселяя в нас напрасные надежды. Приходит август, и мы снова убеждаемся, что они не оправдались. Снова хлещет дождь, но нам, британцам, он нипочем. Мы ничего другого и не ждали. Обманное июльское тепло, июньское ненастье, даже незамутненная майская синева — им нас не одурачить даже на минуту.