— Как ты?
— Я справлюсь, — ответила я. — Чуть погодя позвоню Гаю. Сочиню что-нибудь, зачем я в городе, и встречу его на вокзале Сент-Панкрас. Домой поедем с ним вместе. — Я хмыкнула. — Собственно, что он такого сделал? Прошел мимо моего дома. Законом это не запрещается…
Ты не стал спрашивать, уверена ли я, что видела именно его, и за это я была тебе благодарна.
— И с парикмахерской то же самое. Она же на центральной улице… Там много народу ходит.
— Ну конечно, — пробурчал ты. — Где ты будешь завтра в первой половине дня?
— Не знаю, скорее всего, на работе. Не хочу идти, но и дома оставаться боюсь. Но буду на связи.
— О’кей, — сказал ты. — А теперь слушай. Вот что тебе надо сделать. Сейчас домой не возвращайся. Прогуляйся по магазинам или сходи в кино. Позвони, как собиралась мужу, встреться с ним на вокзале, только будь такой, как всегда, чтобы у него не возникло подозрений. Веди себя естественно. Сумеешь?
— О боже… — вздохнула я, глядя на небо. Вести себя естественно? А чем еще я занималась все последнее время?
— Ты сможешь. Ты сильнее, чем тебе кажется.
— Я знаю, знаю.
— Теперь дальше. Сможешь завтра отпроситься с работы? Сказать, что заболела? Я хочу, чтобы к двенадцати ты приехала в Воксхолл.
— Конечно, смогу. Приду с утра, потом сделаю вид, что мне нехорошо, и уйду.
— Хорошо. Доедешь на метро до Воксхолла. Когда выйдешь, проверь телефон. Я позвоню или пришлю эсэмэс с инструкциями.
— Я тебя увижу?
— Ну конечно, Ивонн! Конечно, ты меня увидишь.
— Еще раз произнеси мое имя.
— Ивонн. Завтра ты меня увидишь. Завтра днем мы будем вместе.
Я очень медленно выдохнула, как будто целых три месяца мне не хватало воздуха. Мы помолчали, слушая дыхание друг друга. Потом ты мягко сказал:
— Мне пора. Будь осторожна. Завтра увидимся. Договорились?
— Как я рада слышать твой голос, — сказала я.
— Я тоже, — сказал ты и отключился.
Я сидела на скамейке, все еще сжимая в руке телефон. Потом подняла голову и посмотрела на небо.
14
Я приехала в Воксхолл задолго до полудня. Вышла из метро возле шумной автострады, что ведет к Воксхоллскому мосту. Вдоль улицы здесь тянутся офисные здания, а ближе к метро полно магазинов и кафе, где можно посидеть, наблюдая за огромным перекрестком. Я устроилась на террасе одного из них. Кофе заказывать не стала — и без того была достаточно взвинчена. Передо мной неслись в четыре стороны потоки легковушек, автобусов, грузовиков. Когда вокруг одновременно ревет столько машин, трудно не почувствовать себя беспомощной пылинкой. В 12:10 от тебя пришло сообщение: «Где ты?» Я написала: «Воксхолл, перед мостом». Ты ответил: «Не там. Пройди под аркой на Кеннингтон-роуд».
За перекрестком виднелось кирпичное здание вокзала с пристройкой — необычной стальной конструкцией, в свое время удостоенной какой-то архитектурной премии; сейчас там размещались кассы. Чтобы добраться до арки, мне пришлось трижды перебегать с одного островка безопасности на другой, дожидаясь сигнала светофора.
После арки я пересекла еще два оживленных перекрестка и наконец вышла на Кеннингтон-роуд. Только собралась написать тебе, спрашивая, что делать дальше, как получила твое сообщение. «Новая куртка? Воротник тебе идет». Я завертела головой, невольно улыбаясь, хотя мне было совсем не до веселья. Посмотрела направо, налево, на другую сторону улицы, поднесла палец к телефону, чтобы набрать: «Где ты?» — но тут всего в нескольких футах дальше увидела тебя в дверном проеме. Как ни странно, я почувствовала легкое разочарование: оказывается, ты самый обыкновенный мужчина — среднего роста, среднего телосложения, с жесткими темными волосами, в костюме и в очках, — стоящий в дверях магазина. Наше воссоединение происходило так буднично, что я уже не понимала, кто мы теперь друг другу и как мне себя вести.
На мгновение на твоем лице мелькнуло отражение моей неуверенности, но тут ты шагнул ко мне и заговорщически произнес:
— Пойдем.
Мы прошли по Кеннингтон-роуд и свернули налево. Через дорогу располагался парк, внутри которого я с удивлением увидела небольшой огороженный участок, по которому разъезжала молодая женщина верхом на лошади — и это в каких-то пяти минутах ходьбы от грохочущего Воксхолла. На заборе, заросшем крапивой, висела табличка: «ЛОШАДЕЙ НЕ КОРМИТЬ! КУСАЮТСЯ». Я остановилась.
— У меня есть для тебя кое-что получше, — сказал ты. — Смотри.
Действительно, чуть дальше обнаружились ворота городской фермы, а за ними — загон для животных, в котором на посыпанном опилками полу спиной к нам сидела белая лама. Рядом, ничуть не смущенные ее соседством, с важным видом расхаживали индюки, а козел задумчиво жевал сено.