Представительница прокуратуры комментировала каждую карту, подробно объясняя, сколько времени занимает путь от одной точки до другой — пешком и на машине, где расположены станции метро, автобусные остановки, магазины. «Пускала пыль в глаза, — потом скажет мне Роберт. — Обвинение должно представить как можно больше фактов. Присяжные ведь смотрят телевизор. Они хотят фактов — твердо установленных, неоспоримых. Вот обвинение и собирает все, что под руку попадет, даже если так называемые факты не имеют к делу никакого отношения».
Покончив с картами, миссис Прайс, снова понизив голос на пол-октавы, обратилась к присяжным:
— Леди и джентльмены, прошу вас перейти ко второй папке. Это Приложение два, в котором собраны рисунки.
Интересно, почему она сбавила тон, подумала я. Ничего, сейчас узнаем.
— Прошу вас не поддаваться искушению, — продолжила прокурор, — и не смотреть все рисунки сразу. Мне хотелось бы представлять вам их по очереди.
На первом рисунке была изображена розового цвета верхняя половина человеческого тела, голая и лысая, как портновский манекен. Переворачивая страницу, я краем глаза заметила, что ты не открываешь свою папку, а смотришь прямо перед собой.
— Леди и джентльмены! Я намерена довести до вашего сведения, какие травмы получил в тот субботний день мистер Крэддок, и доказать, что он получил их спустя несколько минут после своего последнего разговора с отцом-инвалидом; получил от рук мужчины, которого вы видите на скамье подсудимых, при поддержке и попустительстве сидящей рядом с ним женщины.
Я рассматривала следующую картинку: то же розовое тело с предыдущей страницы, к которому с помощью фотошопа пририсовали раны. Выглядели они поразительно реалистично. Несколько широких, какого-то сероватого оттенка порезов на торсе. Алая отметина на лбу, еще одна — на щеке. Разбитые губы. Сплющенный (по-видимому, сломанный) нос. Шею пересекала красная полоса. Дальше в папке был рисунок головы крупным планом, за ним — та же голова в профиль, с разорванным ухом и содранной со лба кожей.
Листая страницы, миссис Прайс озвучивала перечень телесных повреждений, нанесенных жертве. Судя по расположению синяков (на теле остались четкие следы от подошв кроссовок), часть ударов обрушилась на Крэддока, когда он лежал на полу. У покойного был сломан нос, разорваны губы и правое ухо, выбиты четыре передних зуба. Причиной смерти стал отек головного мозга, последовавший в результате черепно-мозговой травмы.
Она закончила описывать травмы, и в зале воцарилась тишина. Я сидела, глядя прямо перед собой, как и ты. Каким бы пафосным ни казалось начало процесса — торжественное принесение присяги, эмоциональная вступительная речь прокурора, — сейчас все эти соображения отступили перед единственным фактом: человек умер ужасной смертью.
— Вызываю первого свидетеля. Доктор Натан Уитерфилд, прошу вас!
Пристав вышел из зала.
Внешне доктор Уитерфилд мало напоминал стереотипный образ судебного патологоанатома. Высокий, носатый, с ясным голосом и энергичной жестикуляцией, он громко и уверенно произнес слова присяги и отклонил предложение присаживаться. Его задача заключалась в том, чтобы подтвердить заявления прокурора относительно характера телесных повреждений жертвы. В отличие от обычных свидетелей, он как эксперт имел право высказывать догадки и давать оценки, но вряд ли в данном случае его мнение могло выйти за пределы констатации очевидного.
— Ваше имя доктор Натан Уитерфилд?
— Да.
— И вы?..
Последовала серия вопросов, проясняющих квалификацию свидетеля. Затем ему предложили открыть большую белую папку. Миссис Прайс обратилась к присяжным:
— Прошу вас открыть такую же папку, раздел номер четыре, страница двенадцать. Убедительно прошу вас не заглядывать на следующие страницы, пока я не поясню, что вы видите на каждой фотографии. Это важно.
По залу разнеслось клацанье металлических защелок и шелест страниц, будто налетела стая чаек. На несколько секунд шум заглушил жужжание кондиционера. Прокурор ждала, пока мы разберёмся с папками и ознакомимся с фотографиями. Твоя папка, как до этого альбом с рисунками, оставалась закрытой.
— Леди и джентльмены! Заранее приношу извинения, если кому-то из вас ознакомление с этой частью доказательств причинит душевную боль. На большинстве снимков лицо жертвы затенено, чтобы скрыть вид наиболее страшных травм.