Максим тоже чувствовал себя с Городовой уверенно, свободно и спокойно, как ни с кем другим, и ему совершенно не хотелось расставаться с ней. Однако, в полночь следователя стало явно клонить ко сну и Максиму все же пришлось проводить ее до дома.
Во время расставания возле подъезда дома, в котором снимала квартиру Городовая, между ними не возникло никакой напряженности или неловкости и они просто расстались, договорившись обязательно повторить совместный ужин, как-нибудь в скором времени.
Поднявшись к себе, Городовая приняла душ и, сварив себе кофе, немного посидела за столом, вдыхая терпкий, бодрящий и такой приятный аромат напитка, размышляя над тем, кого же пришлет ей на помощь Владимир Анатольевич. Утром ее коллега будет на месте, об этом начальник сообщил ей в электронном письме, не уточнив, однако, кого именно решил отправить. Это было не так уж и важно. Городовая отлично знала и любила всех своих коллег, без исключения, но, ни с кем из них не была в напарниках, поэтому, в любом случае, опыт совместной работы будет новым для них обоих. Ее успокаивало только то, что все они давно работали вместе, знали о недостатках, особенностях и тараканах в голове друг друга, они были почти семьей, так что вряд ли могут возникнуть серьезные проблемы во взаимодействии.
С этой мыслью Городовая улеглась в постель, заведя будильник на половину седьмого утра, и через несколько минут заснула.
Следователя разбудил стук в дверь, вырвавший ее из тревожного сна, где они с Бикетовым выкапывали из земли огромную красную морковь, и солнце, отражаясь от залысин начальника местного отделения полиции, солнечными зайчиками разбрызгивалось на фотографии жертв преступлений, разбросанных повсюду на траве.
Взглянув на часы в телефоне, Городовая увидела, что еще только три часа ночи, и чертыхнувшись отправилась открывать дверь, уверенная в том, что какой-нибудь забулдыга просто напросто ошибся адресом. Включив свет в коридоре, и взглянув в глазок, Городовая разглядела знакомый мужской силуэт и, будучи уверенной в том, что это Максим, в недоумении распахнула дверь. Оксане хватило всего пары секунд, чтобы понять, кто стоит перед ней, благодаря аромату дорогого парфюма с древесными нотами. В круг света, перешагнув через порог, вступил Крашников Дмитрий Сергеевич.
7
- Э… привет, - Городовая до сих пор не упала в обморок лишь потому, что была уверена в том, что все еще спит и видит сон.
- Привет, рад тебя видеть, - от этой простой фразы, произнесенной тихим, с хрипотцой голосом, который она слышала в последнее время только во снах, и от серьезного, проникновенного взгляда таких родных, карих, обрамленных густыми черными ресницами, глаз, Городовую бросило в жар. Она поняла, что не спит, и каменная стена, которую она старательно воздвигала месяцами, чтобы не дать эмоциям вырваться наружу, в одночасье рухнула.
- О, Боже…как… - только и успела произнести она, прежде чем слезы градом полились из ее глаз. Она развернулась и, прикрыв дверь в комнату, бросилась на диван, больше не сдерживая себя. Она плакала впервые с того времени, когда виделась с Дмитрием в последний раз, и сейчас не могла остановиться. Эти слезы давно необходимо было выплакать, все до последней капли, потому что они отравляли, разъедали ее душу все это время. Но до сегодняшней ночи она не позволяла эмоциям прорваться наружу, не давала себе погружаться в раздумья по поводу расставания с Крашниковым. Его совершенно неожиданное появление привело к тому, что все блокируемые мысли и воспоминания нахлынули на нее разом, сминая воздвигнутые ею преграды, и теперь ее сердце разрывалось от любви и от боли.
После окончания того расследования, она осталась в городке, чтобы какое-то время побыть с человеком которого любила и который любил ее. Между ними не было безумной влюбленности или дикой страсти – это было всепоглощающее уважение к личности друг друга, трепетное отношение к желаниям и потребностям друг друга, неудержимое стремление узнавать друг о друге, каждый день, каждый час и каждую минуту ощущать близость друг друга, даже если находишься на расстоянии – это была настоящая, глубокая, взрослая любовь. Такие чувства и отношения сложились тогда впервые как у Городовой, так и у Крашникова, хотя они оба были уже далеко не детьми и у них обоих остался приличный личный багаж за плечами. Эта любовь казалась им даром, который дается не каждой паре на земле. Но Городовая своими руками все это разрушила, и только сейчас, спустя почти год, наконец, в полной мере осознала это. Превозмогая душевную боль, она снова и снова заставляла себя анализировать свой поступок. Она испугалась тогда – это факт. Но, чего? С чем это было связано? Возможно, причиной явились комплексы ее детства. А их было столько, что легко хватило бы на хорошее учебное пособие для мозгоправов.
В детстве она ощущала себя одинокой и брошенной, как раз из-за любви родителей друг к другу. Ее мать была больна и они с отцом посвятили всю жизнь друг другу и тому, чтобы ее излечить. Дочь, родившуюся по чистой случайности, горе-родители отдали на воспитание бабушке, а в скором времени и вовсе исчезли из ее жизни, то ли пропав без вести, то ли просто скрывшись на каком-нибудь отдаленном необитаемом острове. Уже подросшая Городовая, безусловно любимая бабушкой и окруженная ее заботой, все же всегда помнила, что именно безграничная любовь родителей друг к другу сделала ее сиротой.