Эта мысль со временем трансформировалась и стала частью ее личности – Оксана никогда не позволяла себе любить по-настоящему. Она встречалась с мужчинами, лишь думая, что любит их, и в одном из случаев дело даже дошло до свадьбы, которая все же в итоге не состоялась. Она никогда не считала себя несчастной, не ощущала себя одинокой, не осознавала, что сама не позволяет себе сближаться с людьми и раскрывать душу перед ними. Все это даже не приходило ей в голову до того самого расследования, во время которого она познакомилась с Крашниковым. Именно тогда, рядом с ним, она осознала глубину своих проблем, и он, его одиночество, так схожее с ее одиночеством, их взаимные чувства, явились спасением для них обоих, избавлением от призраков прошлого. Городовая чувствовала, как меняется ее личность, как перестраиваются принципы и представления, изменяются убеждения, бывшие частью ее личности на протяжении тридцати с лишним лет, именно это ее и напугало. Нет, она не растворилась в другом человеке, не потеряла себя – наоборот, обрела, полностью осознала, почувствовав себя живой и абсолютно счастливой. Однако, убежденность в том, что все хорошее имеет дурное свойство заканчиваться, не отпускала ее. Она знала, что когда-нибудь это произойдет и с ними, и это полностью ее уничтожит.
Помимо прочего, будучи подростком, Городовая узнала, что ее мать неизлечимо больна и что отец, любивший ее всем сердцем, положил свою жизнь на борьбу с этой болезнью. Она так и не узнала конкретного диагноза матери, но по различным обрывкам информации, поняла, что это была редкая, малоизученная болезнь психики. Она никогда не забывала о том, что это могло передаться и ей. Окончательно она закрылась от других людей после того, как ей исполнилось двадцать лет. Именно тогда в ее психике появились особенности – она стала видеть сны, предвосхищающие какие-либо события, связанные с ее работой. На момент встречи с Крашниковым она уже научилась жить с этой особенностью и даже немного управлять ею, но всегда была настороже, так как понимала, что рано или поздно могут появиться другие новообразования, с которыми она уже не сможет справиться. Только сейчас Городовая осознала, что это было одной из главных причин, почему она прервала отношения с Крашниковым - ради него самого. Она не хотела поступать с ним так, как мать поступила с отцом, не хотела, чтобы он потратил свою жизнь на борьбу с ее демонами.
Тогда, в день расставания, что-либо объяснить Городовая не потрудилась ни Крашникову, ни себе. Ему она тогда наговорила ужасных вещей - что просто остыла к нему, что ничего особенного и не чувствовала... Все, кроме правды. Но на самом деле, ее гнал прочь от него страх. Страх потерять все.
Сейчас Городовая плакала, вспоминая обо всем случившемся, жалея себя, жалея его и разрываясь от тоски и одиночества. Она чувствовала все так остро и ярко, словно расставание случилось только вчера. Только все эмоции переживались ею мощнее в триста раз, по количеству дней, во время которых она от них отгораживалась.
Городовая не знала, сколько времени продолжалась у нее эта незапланированная истерика, но в какой-то момент она начала успокаиваться и, в конце концов, заснула.
8
Ее разбудил прозвеневший в половине седьмого будильник. За окном рассвело, с пасмурного неба сквозь оконное стекло в комнату проливался серый свет. Она потянулась, подняла тяжелую голову с подушки и почувствовала запах кофе. Память о прошедшей ночи обрушилась на нее ледяным душем. Она вскочила на ноги и рванулась на кухню, чуть не разбив нос о закрытую межкомнатную дверь.
Да. Это не сон. На кухне действительно находился Крашников. Он сидел за столом, одной рукой приобнимая кружку, источающую божественный аромат, а другой пролистывая что-то в телефоне. Он поднял глаза на Городовую, и, чуть улыбнувшись краешком губ, тихо произнес:
- Доброе утро.
Прозвучавшая фраза снова всколыхнула в сердце Городовой бурю эмоций и она, не в силах произнести хоть слово в ответ, молча отправилась в ванную комнату.
Взглянув на себя в зеркало над раковиной, Городовая увидела распухшие веки и одутловатое лицо, в обрамлении спутанных, свалявшихся волос, и, не удержавшись, прокомментировала свой внешний вид вслух:
- Прекрасно…
Через полчаса, которые Городовая потратила на попытки привести себя в божеский вид с помощью контрастного душа, фена и небольшого количества косметики, она снова вошла в кухню. Крашников все так же сидел за столом, но перед ним, помимо неизвестно в какой раз наполненной кружки с дымящимся кофе, теперь стояло блюдо с ароматными пончиками.