16
- Так, так… - Бикетов с удовлетворением смотрел на Городовую, цвет лица которой явственно говорил о том, что через пару минут она будет вынуждена посетить туалет. – Так вы утверждаете, что этот, как его – Шумин Андрей, не является жертвой нашего маньяка?
- Да, я говорю об этом. – Голова Городовой раскалывалась, а желудок подкатывал к самому горлу, норовя, на пару с гулко бьющимся сердцем, выскочить у нее изо рта.
- Интересно… И что привело вас к этому умозаключению? – Бикетов наслаждался ситуацией, растягивая время, как мог, хотя давно уже понял, о чем ему пытается сказать Городовая.
- Я уже говорила вам, что привело меня к этой мысли, - еще пару минут она продержится, но после…
- Да, да, но я не уверен, что все понял… Ну ладно, хорошо. Ясно, в общих чертах… И что вы предлагаете?
- Я думаю, что расследование убийства Шумина, необходимо передать кому-то другому. Наше расследование идет своим чередом, мы в любом случае будем касаться и этого убийства тоже. Но…
- То есть, вы не хотите его расследовать?
- Речь не о том, чего хочу я... Просто, это другой случай, и по нему необходимо проводить отдельное расследование. Мы здесь не по этому делу.
- Да, конечно, но вас же двое – может быть, и этим займетесь тоже? – Бикетов просто напросто издевался, прекрасно понимая, что ему придется передать расследование, о котором говорит Городовая, местному следователю, но не спешил этого признавать.
- Нет. Это не наше дело. Меня вызвали для расследования одного дела, но мы не можем работать здесь по всем вашим делам бесконечно… - голос Городовой выдавал ее отвратительное самочувствие. – Если мы поняли друг друга, я пойду, мне сегодня не здоровится.
- Да, я заметил, - чуть ли не радостно ответил Бикетов, - а что с вами, кстати? Кишечный грипп или отравление?
- Не знаю, но я пойду… - Городовая выскочила из кабинета Бикетова, под аккомпанемент его, якобы, сочувственных замечаний, хотя, в какой-то момент она расслышала его хохот.
Через десять минут, с пользой для желудка проведенных в туалете, Городовой стало немного лучше, и она нашла в себе силы дойти до предоставленного ей кабинета. Там ее ждал Крашников, выглядевший немногим лучше, чем она. Алену и вовсе растолкать не удалось и поэтому пришлось оставить отсыпаться.
- Ну, как ты? – участливо задал вопрос Крашников.
- Как это ни банально - вчера было лучше… - Городовая тяжело уселась на стул и уронила голову на руки. – Наверное, надо выспаться.
- Да, желательно. Но не сейчас. Какой у нас план действий?
- Я не знаю, какой у нас план… Не знаю, что искать и куда двигаться.
Помолчав некоторое время, Крашников высказал свое предложение:
- Послушай, пора признать, что изучая документы и фотографии, мы дальше не продвинемся. Мы ведь изучили все их вдоль и поперек…
- Не согласна. Меня что-то беспокоит в этих фотографиях, - Городовая подняла голову с рук и отрицательно покачала ею. – Мы смотрим, но не видим.
- Возможно. Но… я думаю, работа с людьми может что-то прояснить.
- Что ты предлагаешь? Снова опросить всех, кого уже опрашивала Алена, а после – Максим и мы сами?
- Ну, мы можем опросить только тех, кого опрашивали Алена и Максим…
- Не знаю. Дай мне минуту.
Городовая попыталась сосредоточиться и решить, что же им делать дальше, но похмелье и недосып невероятно отвлекали. Для начала было необходимо прийти в себя: Городовая достала из сумочки таблетки от головных болей и проглотила сразу две штуки, запив водой из бутылки, которую все утро держал при себе Крашников.
Через пятнадцать минут, в течение которых следователи вяло перебрасываясь короткими фразами, снова перебирали имеющиеся документы и фотографии, так и не решив – в каком направлении им двигаться дальше, раздался звонок телефона Городовой. Звонила Алена.