- Нас интересуют не все события тридцатилетней давности, - спокойно ответил Крашников. Мы лишь хотим узнать – с кем встречалась ваша сестра до того, как вышла замуж, кем был тот мужчина и чем закончились их отношения.
Юлий встал со стула и подошел к одному из окон. Он долго молчал, но следователи не торопили его, понимая, что если поведут себя осторожно, то, возможно, смогут получить больше информации.
- Это был самый неприятный период в моей жизни. Я расскажу, правда не понимаю, для чего вам понадобилась эта информация. – Юлий решился. – Да, моя сестра встречалась с мужчиной. Он был моим лучшим и единственным другом. Скажем так, мы не были друзьями в привычном понимании этого слова, мы просто делали общий бизнес. Не совсем законный бизнес – мы перепродавали машины, и они не всегда были… чистыми, ну, вы меня понимаете.
Следователи отлично понимали, о чем речь. Вкратце, из слов Юлия следовало, что он и небольшая компания молодых людей под руководством отца его друга, перепродавали краденые машины, что в те времена было не такой уж дикостью. Однако в какой-то момент между партнерами что-то пошло не так и Юлия посадили. После отсидки он не вернулся к своим делишкам, а ушел совсем в другую область человеческой жизни, хотя, кто знает…
- Так вот, этот друг… Женя… Я сам познакомил их с Маргаритой. Потом она забеременела. Ей было всего шестнадцать, а парень не собирался жениться на ней. В общем, тогда всем казалось логичным, что этот ребенок ей не нужен. Однако, семья Женьки считала по-другому. Они уговорили Маргариту выносить ребенка... Наши родители были против, но… Женькины родители оказались настойчивее, предприимчивее… Они вообще были очень влиятельными в то время… обещали помогать во всем после родов… В общем, Маргарита согласилась. Но ничего не вышло – на восьмом месяце беременности начались преждевременные роды и ребенок не выжил. Союз моей сестры с Евгением, окончательно распался. Но Маргарите повезло, она смогла восстановиться после всего этого кошмара, и жила более-менее хорошей жизнью, до недавнего времени. Иногда, я думаю, что если бы у нее родился тот ребенок, сейчас все было бы по-другому.
В комнате воцарилась тягостная тишина.
- Нам очень жаль… - тихо сказала Городовая.
- Знаете, - Юлий развернулся к следователям, и посмотрел на них блестящими от слез глазами, - раньше я думал, что плохие вещи происходят только с плохими людьми. Но, со временем я понял, что плохие вещи могут случаться со всеми – так Бог чему-то учит нас, помогает нам что-то осознать, какие-то ошибки, за которые мы еще не попросили прощения у Отца нашего.
Крашников и Городовая молча внимали смотрителю, потеряв счет времени. От слов Юлия веяло тяжелой, нажитой собственными потом и кровью, мудростью, и его хотелось слушать, потому что в настоящий момент он делился частичкой этой мудрости. Это были слова не уголовника, внезапно обретшего мудрость и веру в Бога во время очередной отсидки, это были слова человека, пришедшего к Богу кровавой дорогой осознания собственных грехов и ошибок.
- Я расплатился со своими долгами перед обществом, - тихо завершил свою речь Юлий. – Десять лет колонии строгого режима – достойная плата за то, что я совершил. Но мне осталось сделать главное – заслужить прощение перед Богом и людьми, а это намного сложнее и вряд ли осуществимо, но я пытаюсь, прошу прощения за все нечестивые деяния, которые совершил когда-то. И сейчас я счастлив, потому что имею возможность каждый день очищать душу, моля прощения за каждую из своих ошибок – я осознал их, знаю о них. Моя сестра никогда не делала ничего плохого. Никому. Но что-то привело ее к тому, что она сейчас имеет, чего-то она не поняла или не осознала, и чем скорее она это сделает, тем скорее получит возможность просить прощения у Господа. Только тогда в ее душе и в жизни воцарится мир и покой.
- Скажите, а вы не знаете – как мы можем найти Евгения? – Городовая не могла объяснить, что может дать беседа с этим человеком, но почему-то это казалось ей важным.
- Я могу помочь вам найти его могилу. – С сожалением в голосе ответил Юлий. – Его убили вскоре после того, как меня посадили. Лихие девяностые… Ничего удивительного.
- А вы общаетесь с сестрой? – спросила Городовая, поддаваясь интуитивному чувству.
- Нет. К сожалению, с тех же самых пор я с ней не общаюсь. Она не навещала меня в тюрьме. А после того, как я освободился, мы виделись с ней всего два раза – первый, когда я приехал домой после тюрьмы, и она попросила меня покинуть родительский дом, стесняясь моего прошлого, переживая за то, что скажут соседи… Я ее не виню ни в чем. В то время она растила дочь и близкое родство с уголовником, пугало ее. А во второй раз мы виделись совсем недавно, на похоронах племянницы. Маргарита все еще не готова простить меня, но я не теряю надежды. Наши родители давно умерли, и кроме нее у меня больше никого нет, да и у нее теперь тоже…