- Ну а как же живут люди, которые не знают ничего об астрологии? – виновато улыбаясь, спросила Городовая, прихлебывая ароматный горячий чай.
- Так же, как живут люди, ничего не знающие, например, о ботанике, - просто ответил Юлий. – Это им не мешает. Но только до тех пор, пока не становится необходимым сделать какой-нибудь целебный сбор из трав, чтобы облегчить страдания своего больного родителя, к примеру.
- Я поняла вас, - кивнула Городовая. – Кстати о ботанике… - На этих словах взгляд Юлия снова сделался пронзительным, - я вообще-то, приехала сюда с определенной целью.
- Вы хотите увидеть яблони? – спросил Юлий, непостижимым образом угадав цель приезда Городовой.
- Откуда вы знаете?! – неприятный холодок от этой нечеловеческой проницательности пробежал по спине Городовой.
- Я уже говорил, что кладбище открывает свои секреты не каждому посетителю, а это что-нибудь, да значит.
Над столом на некоторое время повисла пауза, во время которой Юлий все же сумел отпить из кружки немного чая.
- Я не могу показать вам деревья прямо сейчас, - наконец сказал он. – В такую погоду по кладбищу лучше не ходить.
- Я понимаю, - Городовая даже думать не хотела о том, что ей придется рано или поздно покинуть этот теплый и уютный домик, тем более для того, чтобы побродить по кладбищу.
- Но… что именно вы хотите увидеть? Здесь сотни деревьев и они… яблони как яблони, - Юлий с интересом смотрел на Городовую, ожидая ответа.
- Даже не знаю… - она на самом деле не знала, что именно хочет найти здесь, на кладбище… Просто доверилась интуиции, которая привела ее сюда. – Может быть, я просто хочу… убедиться, для начала, что здесь растут именно яблони?
Юлий молча встал из-за стола и, взяв зонт, стоявший в углу, возле рукомойника, вышел из домика. Городовая непонимающе уставилась на захлопнувшуюся дверь, но еще до того, как она успела что-либо сообразить или испугаться, Юлий вернулся обратно. В руках он держал небольшую ветку с овальными листочками, не успевшими упасть с дерева, несмотря на то, что приближался октябрь.
- Вот, полюбуйтесь. Это яблоня.
Городовая удивленно таращилась на сломанную ветку яблони, сама не понимая, почему она так ее поразила. По какой-то причине, эта ветка вызвала у нее бурю эмоций, среди которых главенствовал… страх.
- Где вы ее взяли? – наконец задала она вопрос, хотя ответ был очевиден.
- Отломил от дерева, разумеется. Это меня не красит, но яблонь тут полно, а плоды, кроме меня никто в пищу не употребляет, ведь они растут на кладбище все же…
- А вас это, значит, не беспокоит? - Городовая все еще приходила в себя, размышляя над своей реакцией на сломанную яблоневую ветку.
- Нет. Не беспокоит. В моей жизни бывали времена, когда я и не такое употреблял, - со смешком ответил Юлий.
- Яблони действительно больше нигде не растут? – уточнила Оксана.
- Действительно. Больше нигде. Поверьте – я специально интересовался.
- Зачем вам это было нужно? – удивилась Городовая.
- Не знаю, поверите ли вы мне, - снова усмехнулся Юлий. – В молодости у меня было много… претензий – к людям, к Богу, ко Вселенной. Иногда я злился, иногда задавался какими-то вопросами и пытался ответить на них самостоятельно. Все это привело меня к тюрьме. И в этом мне повезло. Именно там я встретил людей, который дали мне ответы на многие из моих вопросов. Я стал лучше понимать себя и осознавать свои ошибки – не из-за ограничения свободы, а благодаря людям, которых встретил в неволе. Если бы я не попал в тюрьму, то никогда бы их не встретил. Тогда моя жизнь даже близко не напоминала бы ту, которой я живу сейчас, если бы я вообще остался жив.
Городовая с интересом слушала Юлия. Не часто встречаешь людей, которые с такой благодарностью говорили бы о тюрьме. Страшно сказать, но речи Юлия скорее напоминали рассказы о монастыре, чем о тюрьме. Видимо, для кого-то и монастырь – тюрьма, а для кого-то и тюрьма - монастырь, все зависит от человека. Тем временем, Юлий продолжал:
- Среди моих знакомых в тюрьме, был один шаман. Сидел за то, что использовал в своих шаманских ритуалах запрещенные медицинские препараты, - Юлий рассмеялся своим воспоминаниям. – Так вот этот шаман однажды сказал мне, что я буду счастлив только там, где цветут яблони.