Усевшись обратно в машину и проехав всего несколько метров, следователи с удивлением обнаружили, что сияние впереди пропало, и перед ними раскинулось обычное кладбище. Эффект алмазного блеска видимо просматривался лишь в определенной точке, проехав которую, его больше нельзя было видеть.
Подъехав к кладбищенским воротам и выйдя из машины, следователи немного задержались перед ними, читая тексты с афоризмами о жизни и смерти, выжженные на деревянных табличках, развешенных на воротах. Городовая не часто бывала на кладбищах, но на воротах тех, на которых она бывала, встречались объявления, иногда цитаты из Библии, но афоризмы - никогда. Странно, что администрация не запретила этого, посчитав безобразием. Читая таблички, становилось очевидным, что тот, кто развесил их тут, относился к жизни и смерти с уважением, но в то же время легко, с юмором, а в частности к смерти - с каким-то странным оптимизмом.
Крашников тоже с интересом изучал тексты табличек, рассуждая о том, какими разнообразными способами, исходя из афоризмов, люди реагируют на смерть. Табличек было много – около тридцати, и судя по всему, здесь каждый мог найти ту, которая отражала именно его отношение к смерти. Кроме того, тексты табличек странным образом успокаивали и настраивали на философский лад, читая их, становилось легче осознавать и принимать свою смертность и смертность всего сущего.
Внимательное изучение табличек следователями было прервано вежливым покашливанием, раздавшимся со стороны аккуратного сарайчика справа от ворот, судя по всему, служащего хранилищем рабочего инвентаря смотрителю кладбища. От неожиданности у следователей, не заметивших приблизившегося к ним человека, сбилось дыхание.
- Боже мой, - в очередной раз упомянула Городовая Господа всуе.
- Ну что вы, я всего лишь скромный смотритель этого кладбища. Разрешите представиться - Юлий, - с обаятельной улыбкой ответил мужчина, в рабочем комбинезоне, на вид чуть старше пятидесяти.
- Э… да, конечно, - Крашников оценил чувство юмора смотрителя, сразу же догадавшись – чьей идеей были таблички на воротах. – А мы – следователи – Крашников Дмитрий и Городовая Оксана.
- Ясно, очень приятно. Чем обязан? - не смотря на то, что этот смотритель казался подозрительно жизнерадостным для своей деятельности, он определенно был симпатичен Крашникову.
- Мы хотим поговорить, задать пару вопросов. Вы единственный смотритель этого кладбища? – Крашников, задавая вопрос, уже знал ответ.
- Да, единственный, на протяжении более пятнадцати лет.
- Понятно, - в свою очередь ответил Крашников. Городовая в разговоре не участвовала, все еще находясь под впечатлением от всего увиденного, и прислушиваясь к своим странным ощущениям, возникшим в связи с этим.
- Не хотите ли чаю? – все с той же располагающей улыбкой спросил Юлий, - я как раз собирался немного передохнуть.
- Да, конечно, - следователи не решились отказать этому интересному человеку.
- Пойдемте, за чаем и зададите все ваши вопросы, - смотритель направился к домику неподалеку от ворот, а следователи, переглянувшись, поспешили за ним.
Поднявшись следом за Юлием по ступеням невысокого крыльца, они вошли в единственную комнату дома, в трех из четырех стенах которого, были большие окна, позволявшие видеть все кладбище целиком. Сам дом, и вся мебель в нем, были деревянными и солнце, проникавшее через ничем не занавешенные окна, отражалось от начищенных до блеска деревянных половиц и поверхностей. Кровать слева от входа, была застелена старомодным покрывалом, а на подушки, сложенные друг на друга, на старинный манер, была накинута прозрачная накидка. На каждом из трех подоконников красовались орхидеи невероятных оттенков, в прозрачных пластиковых горшках, а свободное пространство стен было завешано иконами в старых, потемневших от времени, тяжелых на вид, рамах. В углу стояла печка – голландка, наверняка необходимая в зимнее время.
- Вы что же, живете здесь? – недоверчиво спросила Городовая.
- А как же - живу, - добродушно ответил Юлий. – Поначалу снимал квартиру в городе, но вот уж восемь лет как живу здесь.
Смотритель снял рабочую куртку и повесил на вешалку возле входной двери, после чего тщательно вымыл руки в рукомойнике, с ведром под раковиной, заменяющим канализацию, и включил электрическую плитку, со стоявшим на ней чайником.
- Пожалуйста, присаживайтесь, - пригласил он следователей, неуверенно топтавшихся по комнате. Возле круглого стола стояло четыре деревянных стула, три из которых, заняли следователи и смотритель.