Возле дома, перед которым остановились следователи, была выстроена небольшая беседка, в которой в инвалидном кресле сидела крепкая пожилая женщина, с белыми, как луна, волосами, изрезанным морщинами лицом и поблекшим взглядом. По ее внешности нельзя было сделать даже предположения о том, какой она была в молодости. Рядом с ней находилась молодая женщина и вслух читала книгу. Подойдя ближе, Городовая услышала знакомый текст – «Старосветские помещики» А.В. Гоголя. Немного помешкав, чтобы не перебивать чтеца на полуслове, следователь обратилась к молодой женщине.
- Извините, вы не подскажете, это дом Королевых?
Девушка оторвала взгляд от книги и взглянула на следователей огромными глазами, василькового цвета, смущенно поправляя и без того безупречную прическу. В ее взгляде читались вполне закономерные в таких случаях настороженность и напряженность.
- Это дом Королевых. Перед вами Елизавета Петровна Королева. А Николай Федорович – в доме, у него процедуры.
Все это время женщина в инвалидном кресле не проявляла ни малейшего интереса к происходящему вокруг.
- А… что с ней? – спросила Городовая, глядя на крупную, физически крепкую старую женщину.
- С ней все хорошо. А вы кто? – молодая сиделка с все большим подозрением смотрела на следователей, начиная заметно нервничать.
- Извините, что не представились, – поспешил успокоить ее Крашников. – Мое имя – Крашников Дмитрий, а это Городовая Оксана, мы – следователи, расследуем произошедшие в городе убийства.
- Ах, да… Я слышала об этом, - девушка побледнела, испугавшись еще больше. - Однако, здесь говорить об этом не принято – старикам нужен покой… И вообще, при чем тут Королевы?
- Нам хотелось бы поговорить с ними об их сыне... События тридцатилетней давности – вы вряд ли в курсе.
Сиделка ненадолго задумалась, после чего решительно ответила:
- Хорошо. Но, как вы уже поняли, Елизавета Петровна ничего вам не скажет… она в таком состоянии уже больше месяца... Лучше я отправлю вас к ее мужу.
С этими словами сиделка достала из кармана свитера небольшую рацию, и нажав кнопку на панели, произнесла:
- Посетители к Николаю Федоровичу, они из полиции, хотят задать какие-то вопросы.
Через пару секунд мужской голос из микрофона рации произнес:
- Пусть проходят.
Указав следователям направление, сиделка продолжила чтение вслух для своей подопечной, так и не проявившей какое-либо внимание к происходящему.
Проходя по выложенной речным камнем дорожке к крыльцу дома, следователи заметили, что на территории, прилегающей к дому, находится небольшой теннисный корт и крытая площадка со специальным мягким покрытием, с установленными на ней различными тренажерами.
- Интересно, для кого все это, если хозяева в инвалидных креслах, - сердито проговорил Крашников, ему здесь определенно не нравилось.
В этот момент из дома выскочил, и направился навстречу следователям, невысокий жилистый мужчина преклонных лет, в одежде очень похожей на пижаму. За ним, чуть поспевая, торопился мужчина моложе лет на тридцать. Он был в белоснежном медицинском халате и пытался на ходу набросить на старичка такой же белоснежный махровый халат:
- Николай Федорович, ну нельзя же на улицу после массажа, мышцы должны быть в тепле...
- Отстань! Надоел! Не каждый же день у меня посетители! – и старичок припустил еще быстрее.
- Ну, может, хотя бы он тренажерами пользуется, - с улыбкой проговорил Крашников, глядя на бодрого старичка, с крейсерской скоростью приближавшегося к ним.
- Добрый вечер, добрый вечер, молодые люди! – старичок подбежал к следователям и начал трясти за руки каждого, по очереди. – Николай Федорович, Николай Федорович… А вы кто? Вы из полиции? Расследуете те преступления? Как интересно! Как интересно!
- Что?! Как вы узнали?! – сопровождавший Николая Федоровича молодой человек, казалось, был поражен до глубины души.
- А ты думал я старый дурак, да? Старый дурень, выживший из ума, так?! – Старичок был очень горд собой. - Да я поболее твоего соображаю, а то что вы попрятали всю прессу и шнуры от телевизоров – еще ничего не значит!