- Что творится… - Городовая вошла в домик и чуть не растаяла от того, насколько в нем оказалось тепло и уютно.
- Да, этого в прогнозе не было, - ворчливо произнес Юлий, подкладывая несколько поленьев в печку. – Вам бы переодеться, а то еще заболеете.
- Ничего страшного, постараюсь не заболеть.
- Не надо так рисковать. Особенно в такой день… - с этими словами смотритель достал из небольшого деревянного сундука длинную белую сорочку, на подобие тех, которые используют на крестинах, и сунул ее в руки Городовой. - Я выйду за дверь, а вы переоденьтесь.
- Ну что вы, не стоит, - попыталась протестовать Городовая, но Юлий прервал ее на полуслове:
- В ближайшее время вы отсюда не выберетесь, а если будете долгое время находиться в мокрой одежде, да еще в такой день, то обязательно заболеете. Вам не стоит стесняться или бояться меня. Я не причиню вам вреда. Я только хочу помочь. – С этими словами Юлий вышел за дверь, и Городовой не оставалось ничего, как снять всю свою одежду и облачиться в сухую и теплую рубашку. Она действительно не боялась Юлия, доверяла ему, хотя знала его чуть больше суток. Единственное, что она испытывала в данный момент, так это неудобство из-за того, что доставляет ему лишние хлопоты. Когда она уже развешивала мокрую одежду на стул, поставленный рядом с печкой, раздался деликатный стук в дверь.
- Входите, я переоделась. – Помешкав несколько секунд, она добавила, - спасибо вам большое и извините за доставленные неудобства.
Юлий закрыл за собой дверь, повернув замок на два оборота. Заметив напряженный взгляд Городовой, он сказал:
- Не бойтесь меня. Я не маньяк. Но опасаюсь таковых. Особенно в такой день.
После этих слов он подошел к шкафу и достал оттуда чистую футболку. Сняв мокрую насквозь рубаху, он развесил ее на пустой стул возле печки. Надев сухую одежду, смотритель наполнил чайник водой из пятилитровой фляги и поставил его на печку. Городовая вспомнила, что в прошлый раз Юлий использовал электрическую плитку, но почему бы не сэкономить на электричестве, раз уж печь все равно растоплена.
- Я знал, что вы придете, - вдруг произнес смотритель. – Именно вы.
- Откуда вы это знали? – осторожно спросила Городовая, присаживаясь на один из стульев возле окна. В присутствии кладбищенского смотрителя она чувствовала себя в безопасности и не чувствовала ни малейшей угрозы для себя.
- В прошлый раз я говорил вам, что кладбище открывает свои тайны не всем. Вам повезло. Или нет – как посмотреть. – Юлий присел на стул напротив Городовой. – Но теперь вам придется узнать еще кое – какие его тайны. По крайней мере те, которых вы достойны.
- Что вы хотите сказать? – Городовая уже согрелась и расслабилась, поэтому чувствовала себя намного увереннее, чем каких-то десять минут назад, хотя ситуация почти не изменилась, и гроза за окном только набирала обороты, судя по все учащающимся раскатам грома и яркому белесому свету, то и дело окрашивающему водяную стену за окном.
- Только то, что сказал. Просто я знал, что вы вернетесь сюда снова.
Городовая помолчала некоторое время, решая – говорить Юлию о том, что у него предположительно, был еще один племянник, или не стоит. Смотритель грустно и внимательно наблюдал за ней все это время, словно видя ее внутреннюю борьбу. Наконец она решилась:
- Юлий, я должна сказать вам кое-что… неприятное.
- Именно, - смотритель обреченно покивал головой, словно уже зная, о чем она хочет сказать.
За все время, пока Городовая рассказывала ему о печальной судьбе его второго племянника, Юлий не проронил ни слова. Закончив рассказ, Городовая тяжело вздохнула и взглянула на смотрителя, из глаз которого текли слезы.
- Мне очень жаль, - сказала она, внезапно смутившись от вида мужских слез.
- Простите меня, - Юлий вытер слезы ладонями. – Простите. Как же невероятно переплетаются человеческие судьбы! Я теперь уверен, что первенец Маргариты родился тогда! Я всегда чувствовал, что в истории с этим ребенком не все чисто. Но каков масштаб! – он встал и нервно зашагал по комнате, его настроение резко изменилось. – Королёвы всегда были королями интриг, но чтобы такое! Они скрыли это даже от собственного сына!