У Городовой вдруг похолодело в груди… Что если последнее предположение верно? Юлий. Кладбище. Яблони. Сложные отношения с сестрой в настоящем, хотя были очень тесными в молодости. Здесь несомненно, есть любовь и, возможно, ненависть тоже есть… А также желание преступника быть пойманным, искупление… Нет. Не может этого быть. Но, как же сны – яблоневые листья на трупах, яблони, растущие только в одном месте в округе – на кладбище, непростая история отношений и жизненных ситуаций у родных брата и сестры, криминальное прошлое Юлия… Городовая возбужденно ходила по кабинету, ненавидя себя за то, что допускает саму мысль о виновности Юлия. Душа у нее не лежала к этому, но все разрозненные факты говорили за то, что кладбищенский смотритель подходит под психологический портрет искомого преступника, и она уже не могла думать ни о чем другом. Все сходится! Абсолютно! Нет, этого не может быть... Нужно сосредоточиться и снова пересмотреть все данные.
В этот момент в кабинет вошел Крашников. По его внешнему виду было понятно, что он торопится что-то рассказать Городовой. Но внешний вид Городовой говорил о том, что ее рассказ вообще не терпит никаких отлагательств.
- Слава Богу, ты пришел! – Городовая кинулась навстречу следователю, словно утопающий к спасательному кругу. Крашникова поразил страх в глазах Оксаны, так редко в них появляющийся.
- Что случилось?! – он обеспокоенно взял Городовую за руки.
- Кажется, я сообразила, кто может быть нашим маньяком, - дрожащими губами произнесла она.
- И?! – Дмитрий нетерпеливо смотрел на Городовую, - кто же это?!
- Юлий… - выдохнула Городовая, не веря, что произнесла это вслух.
Крашников выпустил руки Оксаны из своих и молча прошел к подоконнику. Он стоял неподвижно и невидящим взглядом смотрел в окно бесконечно долгую минуту, в течение которой пришел к тем же выводам, что и Городовая. Наконец он тихо спросил:
- Ты уверена?
Городовая покачала головой:
- Нет... не уверена.
- Однако, упрямые факты указывают на него?
- Да. Все, что есть.
- Господи, мне так жаль…
Обоим следователям нравился Юлий, он казался чистым, непорочным, словно глоток воздуха в мире, погрязшем в неверии, лжи, ограниченности собственными проблемами… Он не мог быть убийцей, просто потому что не мог… Однако, факты - вещь упрямая и с ними трудно было спорить. Но Крашников и Городовая понимали, что именно это им и предстоит в ближайшем будущем – опровергнуть все имеющиеся факты, говорящие о виновности Юлия, пока его не обвинили в том, чего он не совершал.
Появление Крашникова и возможность выговориться, благотворно повлияли на умственную деятельность Городовой. Ей удалось успокоиться и взять себя в руки.
- Так. Факты фактами. Но нужны прямые доказательства. Может быть у Юлия есть алиби на время убийств.