- Пожарные выясняют это.
- Этого не может быть… Он был аккуратным… Он топил печь вчера… Но, как он мог сгореть – почему не выскочил из дома?!
- Я не знаю. Не знаю.
У обоих следователей было гадко и тоскливо на душе. Юлий был редким человеком и отличался от большинства не только сложной судьбой, но и чистотой, открытостью, которые в настоящее время не часто встретишь в людях. Они были знакомы со смотрителем совсем недавно, но он был таким человеком, знакомство с которым наполняет людей, обогащает их. Его смерть не укладывалась в голове у следователей, она была настолько нелогичной, несвоевременной…
- Я уверена, что это не случайно, - Городовая решительно вытерла слезы со щек. – Сам посуди.
- Да, во всем этом надо разбираться и быстро. Пойдем в кабинет?
- Хорошо.
Следователи вошли в рабочий кабинет как раз в тот момент, когда к отделению полиции начали подъезжать служебные автомобили, возвращающиеся с операции «Маньяк».
- Я хотела бы увидеть пожарище своими глазами, - тихо произнесла Городовая.
- Мы обязательно туда съездим в скором времени, но не сейчас, - так же тихо ответил ей Крашников.
Телефон Городовой зазвонил и взглянув на экран, она ответила на звонок.
- Слушаю.
Целую минуту она молча выслушивала звонящего, все больше меняясь в лице. В итоге она гаркнула в трубку:
- Так нельзя! Вы ошибаетесь!
Но оппонент ее уже не слушал, в телефоне раздались короткие гудки.
- Дай угадаю, - Крашников подошел к столу и с тяжелым вздохом уселся на стул. – Бикетов не собирается продолжать ни одно из расследований, так как его вполне устраивает то, что подозреваемый мертв, ведь на него можно теперь беспрепятственно сложить вину за все возможные преступления.
- В точку.
- Послушай, а нет ли возможности как-то повлиять на весь этот балаган через Особый отдел? Неужели у Владимира Анатольевича не найдется нужных полномочий, чтобы нам дали провести это расследование как следует?
- Иногда мне кажется, что он всесилен, - усмехнулась Городовая, - но в этом случае я не уверена, ведь мы сами добыли улики против Юлия, а теперь и против Макса. Кто-то воспользовался всем этим балаганом и теперь у него все шансы выйти сухим из воды.
- Я сам позвоню шефу и мы попробуем разгрести эту кучу. Мы должны попробовать – ради Юлия и ради… Макса.
- Ты не веришь в то, что Макс может быть замешан во все этом кошмаре?
- Он конечно, засранец, и что-то однозначно скрывает. Но он точно не убийца. И вряд ли знает того, кто им является, он не настолько хорош, чтобы иметь секрет таких масштабов и ни разу не проколоться.
- Давай попробуем разобраться в этом. Но сначала позвоним шефу, по крайней мере, попытаемся выиграть немного времени.
27
Реакция на звонок следователей Годуну Владимиру Анатольевичу, начальнику Особого отдела, последовала уже через каких-нибудь двадцать минут. В кабинет номер тринадцать, занимаемый следователями в последние дни, ввалился взбешенный Бикетов с налитыми кровью глазами. Несколько минут кряду он изрыгал из себя такие проклятия, и ругательства, что Крашников и Городовая даже опешили. В какой-то момент он наконец-то остановился, чтобы перевести дух, но следователи не воспользовались этой паузой, так как просто не нашли, что ему возразить. Тирада Бикетова, сопровождавшаяся анатомическими подробностями и выкладками о весьма своеобразном, и доселе неизвестном ни одной науке, происхождении самих следователей и всех их начальников, была завершена фразой:
- На все про все у вас чертовы сорок восемь часов!!! А после – чтобы духу вашего не было в моем городе!!! Я лично вышвырну вас за городскую черту!!!
Резко развернувшись, он вылетел из кабинета, шарахнув дверью так, что посыпалась штукатурка.
- Вот это да! – с чуть заметными нотками восхищения в голосе, произнес Крашников.
- Да уж! – в тон ему ответила Городовая и они вместе взорвались хохотом.