- Возможно, потому что не придал этому значения. И потому что мы его об этом не спрашивали, - уверенно ответила ему Городовая.
30
- Ну и где он, черт его дери?! Его ведь отпустили домой вчера?! – Городовая нервно вышагивала по кабинету. Последние полчаса они с Крашниковым пытались дозвониться до Макса, после того, как не смогли застать его дома. - Может, спросить у Алены? – Городовая разговаривала сама с собой. - Нет… Она плохо выглядела вчера, не думаю, что стоит ее будить. – Городовая взглянула на наручные часы, стрелки которых показывали половину пятого утра. - Подождем хотя бы до шести часов.
Крашников мрачно смотрел на Городовую, понимая, что она вовсе не нуждается в том, чтобы кто-то поддерживал разговор с ней. Когда пауза в диалоге Городовой с самой собой затянулась, он все же решился высказать свою точку зрения:
- Слушай… - то, что он собирался сказать, ему не нравилось, и вряд ли понравится Городовой. – А может быть, мы ошибаемся, и Макс все же виновен?
Городовая резко прекратила расхаживать по кабинету.
- Все улики указывают на него. – С серьезным видом заявила она. - Но я в это верить отказываюсь. – Городовая произнесла последнюю фразу со всей решительностью, но было заметно, что она нервничает.
- Как знаешь, – легко согласился Крашников. Он и сам не верил в виновность Макса, но его исчезновение породило в его душе что-то вроде сомнения. – Ну, раз уж все так складывается – может, определимся, что со всем этим делать дальше?
- Давай попробуем. – Городовая снова принялась ходить по кабинету. - Что мы имеем. Бикетов полностью удовлетворен результатом расследования. С нашей подачи, его главный подозреваемый – Юлий, виновен, по его мнению, во всех преступлениях, совершенных в городке в этом месяце. К тому же он очень удачно сгорел при бытовом пожаре, так что всякие там нюансы и мелочи, вроде того, что Шумина убил совершенно другой человек и это можно доказать, и что самого Юлия тоже убили, и он не просто так сгорел при пожаре – уже не имеет никакого значения.
- Я надеюсь, нам удастся во все этом разобраться. Но… что если нет? Что ты напишешь в своем отчете по расследованию?
- А что я могу написать?! Что все имеющиеся факты и улики, приведшие нас к Юлию, теперь указывают на Макса?! – Городовая наконец высказала то, о чем упрямо не говорила до этого. – Нет, нет, мы слишком много напортачили здесь и обязаны все разгрести, должны выяснить правду! У нас только один вариант – найти убийц Шумина и остальных, иначе обвинят невинных людей, а эти звери останутся на свободе. Этого никак нельзя допустить!
- Согласен. И надо действовать как можно скорее.
Однако время было настолько раннее, что активно проводить какие-либо мероприятия было попросту неудобно.
– С чего бы нам начать? – Городовая растерянно пожала плечами.
- Хотел бы я знать, - вздохнул Крашников, и вдруг его посетила мысль. – Слушай, наше расследование, так или иначе, постоянно приводит нас в деревню богатых стариков. Что если нам съездить туда прямо сейчас? Слишком много ниточек ведут туда. К тому же нам надо как-то убить час времени.
- Ты хочешь съездить туда прямо сейчас? – сомнение в голосе Городовой прозвучало лишь для приличия.
Выйдя из кабинета, следователи направились в дежурную часть, и попросили дежурного о том, чтобы их оповестили сразу при появлении в отделении Алены или Макса, после чего вышли на улицу.
Предрассветное небо казалось еще темнее, чем ночью. На пустынной улице не было никого, кроме них и холодного ветра, являвшегося здесь завсегдатаем. Через несколько минут следователи подъехали к коттеджному поселку для богатых стариков. Они не знали, что хотят найти здесь, но интуиция уверенно вела Крашникова в это неприятное место, а Городовая доверяла его интуиции как своей. Конкретного плана действий у них не было, да и что они могли поделать в такое ранее время. Поэтому решили на время припарковаться где-нибудь в сторонке, осмотреться и действовать по обстоятельствам.
Остановившись на самом въезде в поселок и заглушив двигатель, Крашников немного откинул сиденье и открыл окно. Свежий предрассветный воздух влился в салон автомобиля. Поселок спал. Ни в одном из окон домов не горел свет. Уличное освещение с желтоватым оттенком придавало этому месту загадочный вид. Но здесь не было ничего загадочного. Как всегда, все решали деньги. Молодые люди делали вид, что им есть дело до этих стариков и их стариковских нужд, только из-за приличной зарплаты и возможности жить на халяву. Их интересовало состояние здоровья стариков, только потому, что от этого зависело то, насколько долго они сами будут благоденствовать, но об искренней заботе речи не шло. Взять Королеву Елизавету Петровну и ее опекуншу Анну – вся эта показуха с чтением книги в беседке, а обувь у старухи – грязная! Возможно, Анна и вслух-то начала читать только при появлении посторонних, а до этого спокойно читала для себя. С другой стороны, не смотря на то, что Анна не самый честный и не совсем хороший человек, учитывая то, что она продавала посторонним людям лекарственные средства, выдаваемые по рецепту для стариков, Крашников не сказал бы, что она не добросовестна, или безответственна. Нет, она скорее похожа на человека, который делает все, что должно, по расписанию: прогулка – в положенное время, чтение в беседке – по часам. Да и старуха, за исключением обуви, выглядела очень даже аккуратно и опрятно. Крашников вспомнил прическу старухи - волосок к волоску, как и у самой Анны, опрятный белоснежный воротничок на платье… Только с обувью вышел непонятный конфуз.