- Возможно, - Городовая кивнула головой, - но слишком притянуто за уши, даже для меня.
Но, ты молодец – смелые предположения, быстро учишься, стажер!
- Спасибо наставник, – проворчал Крашников. - Вот, если бы мы могли узнать, откуда Шумину стало известно о тайне Королевых – это бы многое прояснило…
- Возможно. Но, думаю, единственный человек, который наверняка владел этой информацией – исчез.
- О ком ты? – не сразу понял Крашников.
- Я о том, что только один человек мог допустить утечку этой информации - мать Лаврова. И твоя теория объясняет – почему она пропала сразу после похорон сына.
- Я надеюсь, что Королевы просто дали ей скрыться с радаров и никогда больше не объявляться в этих местах… - покачал головой Крашников.
- Или мы в скором времени обнаружим ее хладный труп, убитый тем же способом, что и их внук.
- У нас снова нет ничего кроме догадок и предположений. Даже если мы начнем утверждать, что Елизавета Петровна – не инвалид, у нас мало шансов это доказать. Раз уж они настолько влиятельны, наверняка каждое свое действие они продумывают и проплачивают так, что не подкопаешься… Нам нужны железные доказательства, чтобы их в чем-то обвинить.
- И где нам их взять? – со вздохом задал вопрос Крашников. – Я выдохся. У меня нет идей.
- Да уж… Давай дождемся ответа из Особого отдела по финансовым следам Королевых, тогда у нас будет более полная информация обо всем этом. У нас будет хотя бы что-то. Старики никуда не денутся.
- Согласен. А пока сделаем вид, что не догадываемся о том, что они обвели нас вокруг пальца.
Крашников завел двигатель автомобиля.
- Ну, наши дальнейшие действия?
- Уже пять утра, а Макс не звонит… Может быть съездим на кладбище?
- Что? – опешил Крашников. – Прямо сейчас?
- Да, я не могу возвращаться в отдел, пока там нет Макса. Мне нужно чем-то заняться иначе я сойду с ума.
- Хорошо, хорошо, но что ты хочешь там найти сейчас?
- Я не знаю. Но это лучше, чем ничего не делать.
- Хорошо, - снова согласился Крашников и следователи без промедления отправились навстречу рассвету.
32
Где только Городовую не носило по долгу службы, но на кладбище в пять утра она еще не бывала.
Остановившись возле кладбищенских ворот, следователи вышли из машины. Пожарище на месте бывшего домика смотрителя, все еще тлело, испуская тошнотворный дымок, окутавший всю округу наподобие тумана. Благодаря снова усиливающемуся ветру, дымовая завеса понемногу рассеивалась, открывая надгробия, по определению выглядевшие уныло, но сейчас словно осиротевшие без своего смотрителя. Ворота были распахнуты. Многие из табличек на них висели неровно, так же словно напоминая об отсутствии хозяина, следившего здесь за порядком. Фонари горели тусклым светом, еще более рассеянным из-за дыма.
Городовая, оглядевшись, пришла к выводу, что даже благодарна обстоятельствам за то, что оказалась здесь в темное время суток. Она думала о том, насколько выгодно ночная тьма скрывает действительность. Ведь при свете дня кладбище и без спецэффектов выглядит зловеще, но дымящиеся останки домика смотрителя сделают картину поистине апокалиптичной.
Небо на востоке начинало понемногу светлеть. Городовую охватила неприятная дрожь, хотя на улице было довольно тепло, да и жар от потушенных углей до сих пор ощущался. Она еще немного постояла на месте, пристально вглядываясь в какую-то точку на кладбище. Медленно, словно через силу она двинулась в сторону раскрытых ворот. Движения давались ей с трудом, будто с каждым шагом ей приходилось преодолевать какое-то сопротивление. Дрожь усилилась, резко заболела голова, холодный пот выступил на лбу - она чувствовала себя в точности как в кошмаре, всего пару часов назад разбудившем ее. Невероятным усилием воли преодолев свой страх, борясь с накатывающей волнами тошнотой, она вошла через открытые ворота на территорию кладбища. Каждый волосок на ее теле встал дыбом. Сделав еще пару шагов она резко остановилась, глядя все в том же направлении. Крашников бесшумно двигающийся за Оксаной, чувствующий, что происходит нечто важное, проследил за направлением ее взгляда и непроизвольно охнул. Примерно в пятидесяти метрах от следователей, на востоке, он увидел небольшое деревце – яблоню, и он ни на секунду не усомнился, что именно там находится могила Лидии, покончившей с жизнью самоубийством сестры Максима.