Больше она ничего не сможет для него сделать.
Исследователи «заброшек» и эти редкие гости были единственными, кто могли бы сорвать сделку, и шанс их появления в самый неподходящий момент был крайне мал. Если они убили четырех полицейских, то пара трупов мальчишек под кайфом им точно не испортила бы день.
Ирван узнал что-то. Возможно, что наркотики были тут. А потом…
Кристиан вошла в главный зал. И увидела их сразу – огромные крюки, свисающие с потолка до самого пола.
Показательная казнь – вот что это было. Жестокое убийство, надругательство над трупом и повешение в назидание остальным – на самом видном месте, как делали раньше в средние века.
Прошло уже много времени, чтобы сохранились какие-то следы, и все же на пальцах остался бурый порошок, когда Кристиан провела рукой по одному из крюков. Дело засекретили, потому что никто не должен был узнать, какой ужасной смертью погибли Ирван Райт, Митч Эванс, Берикер Копп и Гантер Хонеккер.
Чтобы фотографии демонстрационной смерти не добрались до простого народа.
Но что здесь делала команда Фледеля? Никто из них не должен был знать о том, что Ирван работает секретным агентом, и все же все трое оказались здесь и погибли.
В мозаике все еще недоставало одной существенной частички.
Но одно было ясно точно – люди, которых Фледель любил, его родной отряд, погибли при жутких обстоятельствах. Сержант знал об этом, все заключения были у него на руках. Этого было достаточно, чтобы ударить по психике и заставить его пройти реабилитацию. А если по его вине отряд каким-то образом раскрыл одного из секретных агентов, тогда еще капитана вполне могли понизить.
Если бы она просто поговорила с ним сразу же, как получила письмо с прошлого места работы, ей не пришлось бы не доверять ему.
Но все это подводило Кристиан к очень тревожной мысли. Сколько бы она не продвигалась вперед, не находила новой информации, она так и не нашла ни единого доказательства того, что Фледель не был убийцей. Может ли она быть уверена, что он не убийца?
Нет, она снова попадается в сети собственного недоверия. Она должна верить в него. Кристиан обязана исчерпать все возможные варианты, прежде чем сдаться – и в первую очередь это был визит к контрабандисту.
Покинув завод, она вызвала скорую. У парня будут проблемы с родителями и учет в наркодиспансере, но лучше пресечь это сейчас. Он без сознания, ему может стать хуже, и сколько бы Кристиан не убеждала себя в обратном, она не могла пройти мимо. Сломала ли она ему жизнь? Она старалась не думать об этом.
Жизнь ломается только собственными выборами.
Найти пункт передачи оказалось нетрудно. К тому времени, как Кристиан приехала обратно в Вигвард, стояла осенняя темень. Рослый мужчина в небольшом окошке просто кивнул, когда она назвала имя Сальваторе.
Миновав комнату свиданий, ее проводник спустился ниже, во внутренние коридоры тюрьмы. Впереди были камеры заключенных. Кристиан слышала отдаленные звуки споров и брани, но ни мужчина, не встретившиеся им по дороге тюремщики не обращали на них никакого внимания. Впрочем, как и на капитана – она старалась как можно спокойнее смотреть вперед, словно имела полное право здесь находиться.
Остановившись у одного из одиночных изоляторов, мужчина быстро повернул ключ в замочной скважине и сразу же вытащил его, пряча в карман.
– У тебя пять минут.
Он вальяжно развалился около камеры, словно просто решил передохнуть во время обхода, и бегло указал Кристиан глазами на дверь. Она кивнула и скользнула внутрь.
Мужчина, сидящий внутри на шконке, казалось, ждал ее. Кожа на лысом черепе туго обтягивала угловатые кости, и весь его облик казался каким-то топорным, деревянным и массивным. Его неприятная улыбка расползалась все шире по мере того, как он изучал капитана глазами.
– Так вот из-за кого меня перевели в эту тухлую камеру. Ну что ж, похоже, оно того стоило.
Раздался смех, похожий на хрюканье. Кристиан нахмурилась, пытаясь намекнуть, что разговор предстоит серьезный, но мужчина и не думал переставать ухмыляться.
– Патрик Суонсон, – она знала его имя из файла, присланного Нейтом. – Давайте будем говорить по существу. Вы отбываете срок за контрабанду оружия.
– Ну что ж, я тоже буду говорить по существу. Если хочешь узнать, кому я сбыл те пушки, то разговор у нас будет короткий. Я говорить ничего не собираюсь.
Как часто она слышала эти слова в последние дни. «Я ничего не знаю» или «я ничего не скажу».