Могло ли быть так, что она просто забыла докрутить ключ, когда уезжала? Вполне, ведь она была тогда в весьма растрепанных чувствах. И все же что-то подсказывало ей, что дело не в этом.
Она медленно прокрутила ключ. Аккуратно взяла ручку у самого края большим и указательным пальцами, стараясь не прикасаться к ней. Открыла дверь.
И закрыла дверь.
Кровь отлила от лица, а ноги стали ватными и слабыми. Но каким-то – очень глубоким! – внутренним чутьем Кристиан и так знала, что увидит. И знала, как поступить. Одновременно с оцепенением, сразу после волны накатившего ужаса, в ней словно пробудился автопилот – внутренний стержень, заставивший двигаться.
Она отправилась в один из крупных сетевых магазинов для детей и, натянуто улыбнувшись продавщице, порадовавшейся за одаренного отпрыска, приобрела один из наборов для юных детективов. Цена нехило ударила по карману – под картонной обложкой с очаровательным малышом в берете сыщика девятнадцатого века скрывался небольшой, но вполне рабочий комплект для дактилоскопии. Она не могла обратиться в полицейскую криминалистическую лабораторию – если в участке узнают, что кто-то был в ее доме, к ней немедленно приставят охрану.
Следующий пункт назначения – аптека. Перчатки, бахилы, шапочка для волос. Этого хватит, чтобы не наследить на месте преступления. Разумеется, капитан не думала, что кто-то обвинит ее в наличии отпечатков в собственной квартире – главным сейчас было случайно не стереть следы преступника.
Последнее, что ей потребовалось – это фотоаппарат. Ее старенькая камера лежала дома, а аппарат для фиксирования мест преступлений – в участке. Поразмышляв немного и решив не привлекать к себе внимания, Кристиан глубоко вдохнула и зашагала к своему дому.
Четырнадцатый этаж. Квартира справа. Поворот ключа. Еле заметное касание, чтобы не повредить отпечатки на ручке двери.
Длинная полоса крови, ведущая из коридора в комнаты.
Она уже высохла и прилипла к полу – это было единственной причиной, по которой Кристиан никуда не торопилась. Никто бы не выжил, потеряв столько крови.
Капитан медленно ступила в коридор, закрывая за собой дверь. Все помещение было словно осквернено – на белоснежных стенах брызгами алела кровь, а по полу словно кого-то протащили. Осторожно обойдя полосу, Кристиан открыла кладовой шкаф и вытащила фотоаппарат. Что-то странное показалось ей в следах на стенах, и она сфотографировала их с нескольких ракурсов, чтобы рассмотреть позднее. Разум отказывался работать, хотя она и продолжала выполнять отточенные до автоматизма действия – капитан прекрасно справлялась с работой следователя, но не в тот момент, когда ее собственная квартира залита кровью.
На ручке двери отпечатков не оказалось. Скорее всего, преступник подготовился, чтобы не наследить – в том, что проникновение было тщательно спланированным, у Кристиан сомнений не было.
Дверь в гостиную была прикрыта, и капитан немного помешкала, прежде чем войти внутрь. Здесь дела обстояли еще хуже – кровью были залиты пол, стол, шторы, стены, даже коробки с вещами из старого дома были пропитаны насквозь. Неприятный запах сгнившей органики заполнял всю квартиру; капитан старалась не дышать слишком часто. Кристиан подняла взгляд выше – и в этот момент ее сознание стало чистым; ни одна эмоция не загрязняла ее разум; она была спокойна, как никогда.
На зеркале, висящем над пустыми полочками для безделушек, которые Кристиан все обещала себе когда-нибудь заполнить, запекшейся кровью растекалась надпись.
«Я все помню».
Всего одна мысль всплыла в ее мозгу.
«Я тоже».
В полнейшей прострации она прошлась по дому, ища отпечатки пальцев, фотографируя и оценивая ущерб. Чья бы ни была эта кровь, его здесь уже не было. Пострадало все, что могло – даже шкафы с одеждой были раскрыты и пропитаны темно-алой загустевшей жижей; Кристиан собрала ее в пробирку для жидких вещдоков. На кухне была разбита посуда, а кровать в спальне подлежала уже только утилизации. Отпечатков нигде не было. Впрочем, Кристиан знала, где еще не искала.
Она вновь бросила взгляд на зеркало. С момента обнаружения надписи она так и не подошла к нему; словно проклятое, это место отпугивало ее. Но рано или поздно пришлось бы это сделать.
Кристиан подошла к своему отражению. Почерк был ей незнаком, и она уже сфотографировала надпись со всех углов, чтобы потом было что предъявить графологу. Засохшие струи залили полочки и скатились по стенам, застыв где-то на полпути к полу.