– Я не могла позволить невинному человеку попасть за решетку, – сказала она вслух. «Я не могла позволить вам покинуть нас», – подумала она про себя.
Фледель кивнул и прислонился к стене рядом с ней, глядя вперед. Кристиан бросила на него взгляд исподлобья, незаметно изучая его задумчивое выражение лица.
– После тех доказательств, что вы нарыли на нее, Жаклин не отвертеться от тюрьмы. Выходит, ваша месть наконец окончена?
– Месть? – Фледель рассеянно потер большим пальцем подбородок. – Нет, не думаю. Она лишь исполнительница. В подобных группировках есть одно правило, позволяющее стабильно вести дела – тот, кто имеет дело с товаром, никогда не имеет дела с деньгами. Жаклин – часть банды, а не одиночка, ее целью было лишь развезти наркотики по стране. А те, кто убили моих ребят… Они стоят выше. Вот почему мне важен этот допрос, капитан.
– Так вы пришли сюда только ради этого? Из-за допроса? – укол обиды резко впился в сердце, но Кристиан сохраняла голос спокойным. – Вам не стоило. Я и так прекрасно знаю, насколько важно выяснить у нее любую возможную информацию.
– Что вы, капитан. Я хотел увидеть вас – особенно когда услышал, что вы пострадали при захвате.
– Со мной все в порядке. Вам не стоит волноваться.
Она тяжело вздохнула и вновь пригубила кофе.
– Знаете, меня давно интересовал один вопрос…
– Да, капитан?
– Когда вы сказали, что сами открыли дверь Жаклин… – Кристиан внимательно посмотрела ему в глаза. – Почему вы были настолько неосторожны, чтобы в вашей ситуации открыть дверь постороннему человеку? И откуда она знала адрес?
Сержант опешил на мгновение. Он отвел взгляд, словно хотел уклониться от ответа, но прятаться было некуда. Вздох, и он вновь смотрит на Кристиан; кажется, в глубине его синих глаз притаилась печаль.
– Я упоминал, что пытался втереться к ней в доверие. Мы уже были знакомы некоторое время, и она была у меня пару раз.
– Вот как.
До чего же серо и отстраненно прозвучало это по сравнению с тем, что творилось в ее душе. Она так отчетливо помнила день, когда увидела их вдвоем; как сержант улыбался Жаклин улыбкой, которую, не зная истины, Кристиан легко бы назвала искренней. Ну что ж, Фледель знал свои сильные стороны, и не ей было судить, как он добивается своих целей. Не ей, но ребра сжали со всех сторон сердце, и каждый удар с трудом пробивался сквозь костяную клетку.
Сержант виновато замолчал, и от того было еще тошнее. Тошнее от того, что он понимал, как тяжело ей думать об этом, и одной лишь мысли о том, что кто-то может просмотреть ее чувства, будто на рентгене, было достаточно для того, чтобы бессильная злость переполняла голову.
– Капитан, я…
– Это не мое дело. У каждого из нас свои способы.
Она даже не имела права ревновать.
Вселенная словно решила для разнообразия избавить ее от хлопот – один из полицейских вышел из кабинета, чтобы сообщить, что Жаклин готова к допросу. Кристиан положила плед на стол и выпрямилась; Фледель бросил на нее последний взгляд, прежде чем сказать:
– Прошу, выясните как можно больше, капитан.
– Вышла все-таки на меня, тварь.
Эти слова встретили Кристиан в комнате допросов. Жаклин развалилась на железном стуле, словно в кресле наркобарона; одна ее рука была прикована к столу, а другая держала сигарету – наверняка дал кто-то из полицейских, надеясь настроить ее на дружелюбную беседу.
Но дружелюбной беседы не будет. Женщины смотрели друг на друга, чувствуя повисшее в воздухе напряжение – хоть ножом режь. Их разбитые рты и рассеченные брови пульсировали в унисон; боль словно умножалась на два, растекаясь в атмосфере комнаты.
Кристиан молча села напротив и тоже закурила. Спешить некуда. Пострадавшие легкие жгло от никотина.
– Знаешь, Жаклин… – начала она наконец. – У нас на тебя данных столько, что от тюрьмы тебя уже ничто не спасет. И я даже не буду говорить тебе, будто сотрудничая с полицией, ты можешь уменьшить свой срок. Я имею дело с вашей группировкой достаточно времени, чтобы понять, что никто не решится пойти против вашего лидера. Страх – вот что держит вас всех, и вас не пугает даже тюрьма.
– Меня никогда не пугала тюрьма, – Жаклин пожала плечами. – Я знала, что рано или поздно окажусь там.
– Вот как?
Лифшиц была абсолютно спокойна; ее рука поигрывала сигаретой, будто бокалом дорогого вина, и дым описывал причудливые фигуры, прежде чем раствориться в воздухе.