Что было дальше, Кристиан помнила уже плохо. Она смогла собраться и связаться с участком уже когда лиловые сумерки озарили горизонт; вся одежда была мокрой от грязного талого снега и росы. Капитан дрожала, укутанная в привезенный Фледелем плед, и пила кофе, пока несколько неизвестных ей полицейских осматривали тело.
– Его ДНК совпало с тем, что обнаружили в вашей квартире, капитан. Графолог подтвердил совпадение почерка. А таблетки, которые мы нашли у него, – тот самый транквилизатор, которым усыпляли девушек. Ему их выписывал частный психиатр. Он был психом, капитан. Убийцей.
Кристиан вся дрожала. Она не могла успокоиться; едва держала слезы, чтобы не позориться перед коллегами. В руках до сих пор звучала дрожь отдачи, отобравшей жизнь; в голове крутилась только одна фраза: «Убийца, убийца, убийца».
Фледель незаметно приобнял ее за плечи, слегка прижимая к себе, и тихо шепнул:
– Иногда такое случается. Это была самозащита. При нем был пистолет, в руках у него обнаружили нож – для любого человека очевидно, что здесь произошло. Никто не винит вас, Кристиан.
Он крепко сжал ее руку.
– Даже наоборот, вы героиня. В одиночку обезвредили серийного убийцу. В полиции будут вами гордиться.
Она не отвечала. Лишь зажмурила глаза и крепко сжала его руку в ответ. Он кивнул, более не нарушая тишины – просто остался рядом, иногда поглаживая ее ладонь.
Морган устроил ей принудительный отпуск. Заставил указать в рапорте ее действия необходимыми для самообороны, но сказал, что замять это будет невозможно. Громкое дело, о котором будут говорить еще несколько лет. Звезда мирового уровня мертва – и в то же время выяснилось, что он был серийным убийцей, переполошившим город. Оставалось лишь надеяться, что журналисты сместят акцент на Шарлинда и его убийства, а не на Кристиан.
К вечеру, когда Фледель вернулся домой, Кристиан немного успокоилась. Перестала бить крупная дрожь; но черная дыра, образовавшаяся в груди после смерти Ника, теперь разрослась по всему телу. Уже несколько часов Кристиан просто смотрела в одну точку; тикали часы, и отзвук секунд был единственным звуком в ее голове.
Сержант поставил перед ней чашку чая.
– Как вы?
– Я… Ужасно. Вы и сами понимаете.
Она отвела взгляд.
– Сегодня звонили, мою квартиру уже очистили. Я хотела бы вернуться к себе.
– Вы уверены?
– После всего, что произошло… Мне нужно побыть одной.
– Капитан, прошу, помните о том, что вы не виноваты в том, что случилось. Я читал отчет. Этот чертов псих…
– Я не понимаю, почему он решился на подобное. Он ведь был прав. С такими деньгами у него был шанс ускользнуть от правосудия, даже учитывая доказательства, что нам удалось добыть.
– Кто знает этого сумасшедшего. Может быть, в тот момент им двигала жажда крови. Я даже наоборот рад, что вы успели вовремя среагировать.
Фледель покачал головой, серьезно глядя ей в глаза.
– Честно говоря, меня больше интересовал другой вопрос. Откуда Ник так много знал о нем? Я понимаю, как он мог добыть какие-то компрометирующие материалы, но знать какие-то факты из его детства…
Кристиан вздохнула. Реальность казалась клише из дешевого кино.
– Они были братьями. Втроем с Клео. Братьями, судьбы которых из одной и той же точки рождения пошли совершенно разными путями.
Глубоко вздохнув, она начала рассказ.
– Шарлинд с самого начала подавал большие надежды. Он был талантливым. Одаренным. Родители вовремя заметили это, и не жалели ни времени, ни денег на развитие его потенциала. И он был идеальным ребенком, – Кристиан вздохнула. – Грамоты, награды, прекрасный характер, если не считать излишней вспыльчивости. В своем возрасте он был способен на многое, на что и взрослые не были способны. Неудивительно, что к следующим детям изначально были завышены требования.
Кристиан переплела пальцы, сжимая их.
– Все детство Ника и Клео прошло в восхвалении Шарлинда. Даже несмотря на то, что дети играли вместе, между ними была пропасть. Да, я знаю историю лишь сквозь призму видения Ника, но родители не дали ему той любви, что заслуживает любой ребенок одним лишь своим существованием. Сначала его не замечали, а потом, когда наступил подростковый период, и он как любой ребенок превратился в замкнутый ядовитый клубок, стали откровенно недолюбливать. Сравнивать с Шарлиндом, который к тому времени уже достиг небывалых высот.