Не помог ни обед, ни ужин – есть не хотелось совершенно. Поняв, что она не может находиться тут дольше, Кристиан вышла на ночные улицы. Кронфорд казался спокойным. Больше не было никакого убийцы, отстреливающего молодых девушек. Кристиан брела по ночным улицам, лишь бы сбить ноги, лишь бы устать и рухнуть без сновидений.
Незаметно для себя она оказалась на небольшом холме, с которого открывался вид на город. Ее город. Тот, что она поклялась защищать любой ценой. Для которого была образцом правосудия. И кто же она на самом деле?
Убийца.
Слово вгрызалось в ее мозг, словно могильный червь. Убийца, убийца. Ты убила его. Застрелила собственными руками. Ты знала это все это время, просто предпочла спрятаться, сбежать.
Ушедшая дрожь возвращалось. Так же, как и воспоминания, окатывающие ледяной водой. Упругость спускового крючка. Чувство отдачи в руках. Пуля, с мерзким звуком входящая в плоть – этот звук был даже громче, чем раскат выстрела.
Ты никуда не сбежишь от того, что сделала. Прячься, беги, но смерть всегда будет за твоим плечом, смеяться, гладить тебя по голове и говорить, что ты прекрасно исполняешь свою роль. Ты можешь выставлять слово «самооборона» перед собой, словно щит, но это ничего не изменит. Ты убийца.
Слезы потекли по щекам – судороги проходили по телу, она задыхалась от рыданий, и свет огней города слились в одно мерцающее пятно. Словно ангел, пришедший покарать ее за грехи.
Она вытащила пистолет – орудие, отнимающее жизни. Ни разу за четырнадцать лет работы в полиции оно не пригодилось ей для добра; лишь корежило, уничтожало и мучало. Данное ей сверху, оно дало ей непозволительное право решать, кто достоин жить, а кто нет, и пусть лишь она была виной всему, ей слишком хотелось переложить хоть часть вины на эту бездушную железку.
Именно поэтому она закричала и со всей силы кинула его на камень. И еще раз, еще раз, высекая искры, пока пистолет не превратился в непригодную груду мусора. Взяв его в руки последний раз, она размахнулась и кинула его вниз с холма, после падая без сил. Она знала, что будет разбирательство. Что ее могут уволить за утерю оружия. Но сейчас ее не пугало это – может быть, с карьерой полицейской закончатся и ее мучения.
Она рыдала в одиночестве, обхватив свои колени. Кристиан уже не знала, как было бы лучше, так, чтобы никто не видел, или чтобы кто-то был рядом, спрятал ее от самой себя.
Нет, не кто-то. Один конкретный, определенный человек.
Она вытащила телефон, нажимая кнопку – она добавила этот номер на панель быстрого вызова. Она не знала, что скажет Фледелю, но сейчас ей было нужно услышать его голос.
– Капитан? В чем дело?
Кристиан осознала, что не хочет, чтобы он слышал, в каком она состоянии. Не зная, что делать, она промолчала.
– Капитан, с вами все в порядке?
Она стиснула зубы, стараясь сдержать рыдания.
– Капитан? Где вы? С вами все хорошо?
Его голос стал взволнованным. Должно быть, он решил, что с ней что-то случилось.
– Капитан, давайте так. Если вы сейчас в опасности, положите трубку. Я найду вас.
Она не шелохнулась, все так же прижимая телефон к мокрой щеке.
– Хорошо, я понял… Я рад, что вы вне опасности. В следующий раз, если что-то случится, оставим такой же шифр.
– Угу, – тихо отозвалась она, чтобы полностью развеять его сомнения.
– Вам… не очень хорошо сейчас, да?
Она снова промолчала.
– Знаете… Когда вы ушли, тут по телевизору показывали документальный фильм о пауках, – вдруг сказал он. – Вы знали, что они слышат с помощью специальных волосков, растущих на задних ногах?
Кристиан слабо, слабо улыбнулась от того, какой способ сержант выбрал, чтобы отвлечь ее. А Фледель все продолжал:
– А еще с помощью этих же волосков они распознают запахи и узнают, съедобна ли пища. Они вообще не чувствуют вкус. Может быть, поэтому они едят собственную паутину иногда?
Он говорил и говорил, погружая Кристиан в странный мир паукообразных, и слезы мало-помалу останавливались. Возможно, так действовал на нее его голос – добрый и спокойный, полный искреннего желания помочь. В какой-то момент она встала, направившись домой – Кристиан знала, что вместе с Фледелем ей будет гораздо проще вернуться туда.
– Знаете, капитан, я хотел бы еще куда-нибудь сходить с вами. Тот поход в оперу был незабываемым, и даже не из-за бомбы под сиденьем, – он засмеялся. – Не знаю, что вы любите больше. Может быть, какой-нибудь активный отдых, может быть, картинная галерея или музей. Я хотел бы узнать больше о ваших вкусах.