– Я и сама не знаю, что мне больше понравится.
– Значит, мы выясним это вместе.
Она улыбнулась – искренне, на мгновения сбросив с груди тяжелый камень. Как будто это будущее было возможно.
Следующий день она провела в кровати. Голова была тяжёлой от слез вчерашней ночи. Через силу Кристиан поела и легла, рассматривая потолок. Как жить дальше, она уже не знала.
Экран телефона засветился, издав короткий звук. Сообщение. Она пригляделась к светящимся буквам.
"Нам нужно увидеться. Клео".
Никаких "прекрасных леди". Шутки кончились.
"Где?" – просто набрала она. Через минуту пришли координаты. Небольшое поле за городской чертой. Что ж, он сделал свой ход, и Кристиан сделает свой. Это ее игра и ее жизнь, потому она не вмешает в это никого более. Даже Фледеля, как бы он ни хотел ей помочь.
Клео ждал ее в намеченном месте. Неторопливо падал снег, оседая на его невзрачном теплом пальто. Не было больше изумрудных линз – лишь серо-голубые глаза, такие же, как у Шарлинда и Ника. Он смотрел серьезно, и это выражение лица полностью переменило его черты.
– Ты пришла.
– Особого выбора не было.
– И правда.
Они постояли какое-то время, глядя друг на друга. Наконец Клео вздохнул.
– Слишком много людей погибло. Пятеро девушек. Мои братья. И все из-за людей, которые не умеют отпускать прошлое.
Он опустил глаза, качая головой.
– Этот театр слишком затянулся. Пришло время наконец узнать, кто стоит за всем этим.
Единственной мыслью, промелькнувшей в голове Кристиан перед тем, как кто-то зажал ей рот тряпкой с хлороформом, было: «Я и так знаю ответ».
Сначала была тьма. Потом – жуткая, разрывающая боль.
Он схватился за живот, чувствуя, как рука пропитывается чем-то теплым. Нужно срочно остановить кровотечение, иначе долго он не протянет.
Вытащив из кармана чистый носовой платок, он скомкал его, глубоко вдохнул и прижал к ране, медленно продвигая внутри плоти. Зрение обожгло красным, и он закричал, перекатываясь на спину. На несколько секунд он, кажется, потерял сознание.
Когда он снова очнулся, перед глазами кружились мушки. Сил не было, голова была легкой, как перышко. Нужно позвонить кому-нибудь. Нужно, чтобы его спасли.
Он вытащил телефон, но сети не было. Он слишком глубоко в лесу, лежит на мокрой траве, пропитывающей его одежду и холодящей кожу.
«Неужели я умру вот так?» – пронеслось у него в голове.
Нет. Не умрет. Никогда не позволит себе умереть от ее рук.
Как она смогла рассекретить его? Он всегда действовал по правилу «держи друзей близко, а врагов еще ближе», но в этот раз, по-видимому, зашел слишком далеко. Как долго она уже все знала? Вполне возможно, что она специально отвела его туда, где нет ни связи, ни интернета, чтобы он умер в полном одиночестве, истекая кровью, как зарезанная собака.
Он старался давить на рану со всей силы, на которую был способен. Иного выхода нет. Нужно встать. Нужно идти. Он знает направление. Ему нужно дойти до шоссе. Там есть люди, там ему помогут.
Он начал подниматься, крепко держа рану кулаком, но голова закружилась, и темнота снова приняла его в свои объятия.
Он снова очнулся. Хотелось пить. Значит, он уже потерял много крови. Времени остается все меньше.
Он не встанет. Придется ползти. Но для этого нужны обе руки.
Снова перевернувшись на спину, он вытащил из брюк ремень и затянул его вокруг живота. Крепко, чтобы как можно сильнее прижать носовой платок к ране. Это должно помочь. По крайней мере, он еще жив, а значит, внутренние органы не повреждены.
Еще один переворот. Он прислушивается к ощущениям, пытаясь понять, достаточно ли затянул рану. Кажется, кровотечение не становится сильнее.
Значит, пришло время двигаться. Он поднялся на локтях, чувствуя, как еще сильнее кружится голова. Напрягшийся от усилий живот, казалось, полностью состоял из боли. Нет. Боль можно терпеть. Мысль, что он умрет такой глупой смертью – нет.
Он начал ползти. Медленно передвигая то одной рукой, то другой, помогая себе ногами. Пару раз он силился встать, но тело сразу начинало отказывать, и он спешно ложился обратно на землю – еще одного обморока он может и не пережить.
Руки уже все были в мокрой грязи. Стояло начало сентября, пора теплая, но не для человека, лежащего ничком на земле в лесу. Скоро наступит ночь, и станет еще холоднее, еще мокрее. Догорало закатное солнце, окрашивая траву под ним в красный – он уже не знал, всполохи заката это или его кровь.