Она вышла из полицейского участка, на ходу надевая пальто. Дождь уже прекратился, но высокая влажность заставляла неприятно ежиться от холода.
Дома заканчивался хлеб, потому Кристиан решила пройти через рынок – там как раз стояла неплохая палатка, где можно было купить свежую выпечку. Где-то в памяти снова промелькнули яблочные пироги, но она быстро задавила это воспоминание.
Может быть, стоит купить молока или масла, на развес оно выходит дешевле…
Кристиан не знала, что заставило все ее существо замереть, когда она заметила у входа в кинотеатр знакомую фигуру. Прямая осанка и привлекательная внешность, кроющаяся в непривычных южных чертах, сильно выделялись в толпе.
Не было ничего необычного в том, чтобы встретить коллегу в нерабочее время. Но все же капитан отшатнулась, надеясь раствориться в потоке людей. Почему-то ей не хотелось, чтобы Фледель знал, что она видела, с какой очаровательной улыбкой он общался с какой-то женщиной, смущенно сжимающей сумочку.
Он протянул руку, коснувшись ее локтя; капитан резко дернулась, вспомнив, как он держал и ее за локоть в оперном театре. Стало тошно. Кристиан развернулась, быстро сворачивая с улицы, лишь бы не видеть их.
Она понятия не имела, почему реагировала так. Ее чувства были непостижимыми, колышущимися, словно мираж над пустыней, и такими же расплывчатыми для нее самой. Их с сержантом ничего не связывало, она не могла ревновать его или чувствовать себя преданной. Но все же жуткое чувство отвращения, не то к нему, не то к ней самой, не то к миру в целом овладевало ей, оставляя на душе липкий темный отпечаток.
Через пару часов она обнаружила себя гуляющей по уже погруженному во тьму парку. Ей уже не нужен был хлеб, молоко или масло на развес – все, чего она хотела, это избавиться от давящего на грудь ощущения. Хуже всего было то, что она не могла даже позволить себе чувствовать то, что чувствовала. Это было необъяснимо, нелогично, неправильно – и именно от этого так неприятно.
– Вы кажетесь опечаленной, моя прекрасная леди.
Кристиан резко обернулась, услышав знакомый голос. Падающий сквозь ветви деревьев лунный свет освещал практически призрачный силуэт в белоснежном костюме.
– Вы…
– Я так рад, что нам выпал шанс увидеться снова. Судьба и впрямь благоволит мне. Узреть вашу красоту вновь подобно…
– Как ваше имя?
Ей вдруг показалось, что, если она не спросит сейчас, он растворится, рассеявшись в сиянии луны. Он засмеялся – чисто, заливисто и абсолютно пусто:
– Как вы, однако, заинтересованы во мне. Впрочем, как и я в вас, мой ангел.
– Имя.
– Строптивая и нетерпеливая, как я и ожидал, – он улыбнулся, сверкнув изумрудными линзами. – Вы можете звать меня Клео. Надеюсь, что я в таком случае узнаю, как зовут и вас.
Она на секунду задумалась, но рассудила, что выяснить ее имя не составит труда.
– Капитан полиции Кристиан Тайлер.
– Как официально. Вы представляете весьма уважаемую профессию.
Спорное утверждение.
– Мне стоило догадаться, учитывая, что вы спасли нас всех в тот злополучный день.
Вновь мелькнули в голове воспоминания о разговоре на балконе, и Кристиан не стала тянуть с допросом:
– Вы пытались меня увести.
– Конечно. Вы же были столь прелестны.
– Вы знали про бомбу.
– О чем вы? Если бы я мог хотя бы представить, что в столь уважаемом заведении мы окажемся в такой опасности, я не стал бы вовсе приходить на этот детский утренник.
– Эта бомба находилась под моим сиденьем. И вы решили увести именно меня, – Кристиан начала терять терпение. Глядя в его глаза, она отчетливо чувствовала, что он лжет, но до тех пор, пока он не сознается лично, у нее не было ни единого доказательства.
Он покачал головой, улыбнувшись.
– Порой я изумляюсь, насколько неожиданными и судьбоносными бывают случайные встречи. Ангел-хранитель присматривал за вами…
Вдруг он засмеялся, и смех этот почему-то показался ей более настоящим, чем все остальные слова:
– Но вы отворачиваетесь от высших сил, кидаясь прямо в огонь, и, как ни странно, и без их вмешательства способны защитить не только себя, но и других. Вы удивительная женщина.
– Если вы что-то знали…
– Откуда же я…
– Если вы что-то знали и не сообщили об этом в полицию, вы соучастник, – перебила она его.
– Звучит страшно. Хотел бы я, конечно, быть вашим спасителем, но я действительно ничего не знал.
У нее было так мало зацепок по этому делу, и половина из них разбивалась вдребезги о его «я ничего не знал». Может, и правда не знал?..