– Ясно. В таком случае, я попрошу вас оставить свой телефон. Если выяснятся какие-то подробности, из-за которых понадобится задать несколько дополнительных вопросов, мы вам перезвоним.
Она вытащила мобильник, готовясь записать новый контакт.
– Постойте, – его взгляд сделался несколько расстроенным. – Неужели мы не можем поговорить о чем-то, не касающемся того вечера?
Капитан непонимающе уставилась на него.
– Судьба подарила мне возможность встретить столь милую леди, а теперь я благословлен встретить вас снова, несмотря на то, что трагедия разделила нас тогда, не позволив узнать и имени. Неужели вы не дадите мне и шанса?
– Что вы имеете в виду?..
– Я хотел бы узнать вас получше. Как человека.
Кристиан замолчала. Спросить зачем было не самой удачной мыслью, но это был единственный вопрос, крутившийся в сознании. Несмотря на то, что она примерно знала на него ответ, он совершенно не укладывался в голове. Почему-то вдруг вспомнился Фледель, улыбающийся какой-то незнакомой женщине, и Кристиан посмотрела на экран телефона, чтобы прервать зрительный контакт.
– Ваш телефон. Я должна записать его для следствия.
– А взамен вы позволите проводить вас до дома?
– Нет.
Не стоит раскрывать этому человеку, где она живет. Даже несмотря на то, что едва ли он сможет угадать квартиру в огромной многоэтажке.
– Очаровательным леди не стоит ходить столь поздней ночью в одиночестве.
– Ваш телефон.
– Мы можем хотя бы прогуляться?
Она вздохнула. Возможно, раздражающая настойчивость была его личной чертой, а не обусловленной тем, что он что-то знал о бомбе.
– Хорошо. Мне нужно сейчас отправиться в участок, и вы можете пройтись со мной. Но сначала сообщите свой телефон.
Вернувшись в участок, она убивала двух зайцев одним выстрелом: во-первых, сбрасывала балласт в виде этого странного мужчины, а, во-вторых, могла как можно скорее пробить его по базе.
Широко улыбнувшись, Клео вытащил телефон и продиктовал ей номер. Капитан позвонила на него и, убедившись, что устройство в руках мужчины завибрировало, кивнула.
– Так вы выяснили, кто заложил ту бомбу? – мужчина пошел рядом с ней, заложив руки за спину.
– Мы работаем над этим.
«Мы». Слово неприятно резануло слух, когда Кристиан вспомнила, что их отстранили от дела.
– Мне всегда было любопытно, на что похожа работа в полиции.
– Боюсь, я не могу разглашать подобную информацию.
– Вы такая холодная.
Она не ответила. Находясь рядом с этим странным человеком, капитан чувствовала себя не в своей тарелке. Он словно принадлежал другому миру – миру оперного театра и высоких резных колонн, среди которых она и встретила его впервые. Его заинтересованность в ней казалась ей непостижимой, даже более того – крайне подозрительной.
– Вы предпочитаете идти в молчании? Мне приятно и просто созерцать вас, потому можете не беспокоиться.
– Я… Не понимаю, в чем ваша цель, – честно сказала Кристиан. – Не могу понять, зачем вам нужно все это. Я же знаю, что причина, которую вы называете, не может быть настоящей.
Клео помолчал, взглянув на нее со странной смесью задумчивости и горечи, и тихо проговорил:
– Мне жаль, что вы не можете поверить, что кто-то восхищается вами без скрытого умысла.
Ей вновь показалось, что она услышала вдруг за всем этим напускным фасадом его настоящий голос. Но почти сразу же наваждение рассеялось, и он засмеялся:
– Как волнующе стать тем, кто докажет вам обратное! Будучи человеком глубоко заинтересованным в вас, а также совершенно непричастным ни к чему, в чем вы меня подозреваете, я помогу вам заглянуть в мир, где люди могут общаться не только из корысти.
Он вдруг остановился и встал перед ней, взяв за обе руки.
– Вы прелестны. Прошу, помните об этом. Поднимите голову выше и с гордостью идите по дороге жизни.
Перед глазами возникло совсем недавнее воспоминание – Фледель, смотревший на нее, когда они встретились у входа в театр. Что он сказал тогда? Она не запомнила из-за того, что жутко нервничала, но, кажется, это был какой-то комплимент. Она помнила только взгляд – искренний и завороженный.
Был ли он на самом деле искренним, или на деле ничем не отличался от взгляда стоящего перед ней мужчины? Почему она так хотела поверить сержанту, но не считала возможным даже задуматься об истинности слов Клео? Было это связано с подсознательным чутьем или только с ее собственными желаниями?
Какими вообще были ее желания?