Он смотрит на нее с нескрываемой злостью. Она стоит, не в силах ничего почувствовать. Ради чего она заставила страдать человека, который прошел через то же, что и она?
Кристиан должна понимать его, как никто другой, но сказка с пряничным домиком сгорела дотла, и остался лишь пепел.
– Сожалею, – сказала она без сожаления в голосе.
– Уходите.
Капитан просто кивнула. Даже спускаясь по лестнице, она слышала истошный крик ребенка.
Он уже больше часа беспрестанно ходил из угла в угол. Тревога не отпускала, даже когда рекомендуемая доза медикаментов за раз была давно превышена, и баночка с круглыми белыми таблетками опустела. Кажется, врач говорил, что так можно довести себя до зависимости, но все, чего он хотел, так это чтобы стая обезумевших мыслей перестала кружиться в его сознании, и неважно, какой ценой.
С момента покушения прошло несколько дней. Он не получал никаких посланий, не происходило ровным счетом ничего, но оттого он лишь сильнее нервничал. Он не должен был соглашаться на это дело, даже если оно давало ему возможность расправиться с девчонкой. Пытаясь спрятать концы в воду, он только сильнее загнал себя в ловушку.
Этот человек знал о нем все. Неважно, откуда пришла информация – от Ника, как говорил Клео, или откуда-то еще. Сейчас он чувствовал себя связанным по рукам и ногам, смиренно дожидающимся смерти. Он ненавидел это чувство. Больше всего на свете он не хотел просто сидеть на месте и ничего не предпринимать.
Именно поэтому он взял телефон и набрал ненавистный номер.
«Идет переадресация вызова», – раздался приятный женский голос из телефона, и связь сильно ухудшилась. Он перешел на зашифрованный канал, поддерживаемый Ником. По крайней мере, он может быть уверен, что все, сказанное сейчас, останется в тайне.
Ответ раздался не сразу. Голос в трубке был искажен.
– Не ожидал вашего звонка. Что-то случилось?
Даже искажение не могло скрыть снисходительной вежливости, так раздражавшей его. Этот человек был вежлив всегда – даже когда угрожал.
Он понял вдруг, что ему нечего сказать. Его пытались убить, так чего он пытается добиться этими переговорами? Если решение принято, он не сможет на него повлиять. Они были одинаковыми – знали, что свидетелей оставаться не должно.
– Вы пытались убить меня.
Он и сам подивился, как спокойно это прозвучало. Возможно, это было от препаратов.
– Наш человек сделал бы так, чтобы вы находились на расстоянии от взрыва, когда он произойдет.
– И откуда мне знать, что это правда?
– Боюсь, остается лишь поверить мне на слово.
Разговор на мгновение затих, и он понял, что ему больше нечего сказать. Он не был человеком, который верит на слово.
Отчаяние захлестывало изнутри.
– Я ведь уже сделал все, о чем вы просили, верно? Могу я просто… выйти из игры?
Молчание.
– Я понимаю ваши опасения, но в моем положении невыгодно раскрывать себя или вас. Это разрушит всю мою жизнь. Вы можете быть уверены, что никто не узнает о том, что произошло.
Тишина.
– Вам нужны деньги? Может быть, что-то другое? Я могу достать все, что вам нужно, только дайте мне возможность больше не иметь к этому никакого отношения.
– Нет, мне не нужны деньги, – раздался голос после долгого молчания. – Но мне нужно, чтобы вы выполнили мою последнюю просьбу. Не волнуйтесь, она не будет такой рисковой, как первые.
Он слушал, затаив дыхание. Искаженный голос на другом конце зашифрованного канала медленно расписывал план действий. Но вместо того, чтобы вселить надежду, слова наоборот засасывали его в водоворот ужаса.
– Неужели вы не понимаете? Если меня заметят, моей карьере конец!
– Боюсь, это все, что я могу предложить. Не думаю, что это дело идет хоть в какое-то сравнение с тем, что вы делали раньше. Это лишь маленький завершающий штрих, который позволит вам снова вернуться к привычной жизни.
– Я…
– Больше никаких страхов, что правда всплывет наружу.
Он замолчал, прекрасно понимая, что у него нет выбора. Посмей он не согласиться, лишь приблизит свою смерть. Выполни он задание, скорее всего, тоже умрет, но так появляется хотя бы призрачный шанс на спасение. А он был из людей, борющихся до конца.
– Я все сделаю.
Он не знал, чем насолила тому человеку эта женщина. Но если от ее мучений зависит его жизнь, он не будет колебаться.