– Я его сделал, – Ник поджал под себя ноги, крепко обхватив их руками.
– Прошу прощения?
– Я его спрограммировал. Я готов написать чистосердечное признание, или как оно там называется, или сказать на эту штуку записывающую.
Кристиан обернулась на Аднета, ища поддержки. Тот лишь внимательно смотрел на ерзающего парня.
Вытащив из папки с документами чистый лист бумаги и авторучку, она протянула их Нику вместе с образцом заявления. Тот начал старательно писать; руки его неконтролируемо дрожали.
– Вам известно, с кем вы работали? – Кристиан почувствовала, что времени у нее остается все меньше, и продолжила задавать вопросы.
– Ммм, – неопределенно отозвался он. Тоненькая струйка пота стекла с его лба и капнула на бумагу. Он резко вытер лицо углом простыни.
– Вы знали, для чего разрабатываете эту игру?
И вновь неопределенное мычание. Капитан видела, как худощавые руки покрываются мурашками, как сильнее начинает дрожать его тело.
– Содействие полиции смягчит ваш приговор. Если вы поможете нам и нам удастся доказать, что вы не помогали непосредственно в умерщвлении жертв, возможно…
– Я ничего не скажу.
– Разве ваше признание не означает…
– Я ничего не скажу о тех, с кем работал.
Его начало безумно трясти; он зачесал руку с такой силой, что Кристиан захотелось насильно помешать ему это делать.
– Я ничего не скажу. Я ничего не скажу. Ничего…
Он закусил губу до крови и начал вдруг плакать. Поначалу пытался спрятать слезы, вытирая их руками и дуясь, словно озлобленный подросток, но вскоре осмысленность начала выветриваться из его глаз, и вода беспрепятственно потекла по щекам, точно он и не замечал того. Ник будто сделал усилие, чтобы вернуться в этот мир, и, подняв голову, повторил:
– Не скажу я вам ничего… Ничего!
Глаза вновь затуманились, он подтянул колени к подбородку и вгрызся в них зубами, раскачиваясь. Кристиан резко обернулась на Аднета, но тот лишь пожал плечами:
– Не думал, что он так быстро сдаст.
Капитан вновь перевела взгляд на Ника – и одного этого взгляда было достаточно, чтобы понять, что парень страдает. Все его тело покрылось новыми пятнами; его знобило, он царапал руки ногтями, все сильнее раскачиваясь.
– Аднет, вы можете ему помочь?!
– Я? – он хмыкнул, словно она сказала что-то смешное. – Не думаю, что ему хоть что-то поможет, кроме экстренной госпитализации в рехаб. Куда его вряд ли примут без документов.
– Что? – Кристиан снова уставилась на юношу, чувствуя, как ее саму пробирает озноб. – Но он же…
– А что поделать? Вполне логичный конец для представителей этого слоя общества. Жаль, конечно, что он не успел нам все рассказать.
– А как же уголовная ответственность за оставление в опасности?! Они обязаны его принять!
– Хм. Ну, можете, конечно, попробовать оформить его на свои документы…
– У вас есть права? – получив в ответ кивок, Кристиан быстро встала, обхватывая Ника за плечи и ведя к выходу. – Идемте, вы поведете машину. Забейте в навигатор ближайший реабилитационный центр.
Мальчишка в ее руках уже с трудом осознавал, куда его ведут. Еле перебирая ногами, он лишь шумно всхлипывал и рыдал, вцепляясь в себя руками и мотая головой.
– Не скажу вам ничего, не скажу, а то они…
– Тише, тише, – капитан крепче обняла его за плечи. – Не надо ничего говорить, просто пойдем быстрее.
Аднет сел за руль, Кристиан помогла Нику сесть на заднее сиденье и уселась рядом. Парень закрыл лицо руками, тихо подвывая, и она неуверенно похлопала его по плечу. Она с трудом понимала, почему делает это, с трудом понимала страх, возникший внутри нее при виде его страданий. Как все цветы ее новых чувств, он родился внезапно и заполнил все ее существо, и страх этот теперь был сильнее, чем желание узнать правду, сильнее, чем отвращение.
Гнилостный запах заполнял все вокруг, но страшнее были его пустые глаза, уставившиеся куда-то вперед. Похоже, парень полностью потерял связь с происходящим – его напряженные мышцы расслабились, и он полностью обмяк в ее руках. Машина резко тронулась, и с мерзостным звуком изо рта и носа Ника полилась рвота, являя миру полупереваренный крахмал. Она с силой похлопала его по спине, мысленно молясь, чтобы он не захлебнулся.
Он заплакал сильнее, и вдруг сам прижался к ней, обхватывая руками. Грязные пятна запачкали ее форму, он закашлялся и, наконец утерев лицо, уставился на нее невидящим взглядом.