Не зная зачем, Кристиан прислушалась.
Тихо. Даже слишком тихо. Не слышно ни шагов, ни работающего телевизора, ни грохота посуды. Лишь отзвук от ее громом клокочущего сердца.
Вспотевшие пальцы коснулись звонка, чувствуя тысячи прикосновений, оставивших до нее свой едва заметный след, стерший поверхность. Рука, дрожащая, не слушающаяся, надавила на кнопку, заставив ту в агонии кричать.
Несколько секунд оглушительного звона не дали никакого результата. Кристиан отжала кнопку, а затем надавила снова, с какой-то бессильной злостью, как будто от этого результат бы поменялся.
– Не звонила бы ты ему, девочка.
Ленивый голос, разодранный годами поглощения никотина, раздался за ее спиной. Капитан обернулась.
Женщина перед ней была ненамного старше – или же, возможно, просто хорошо сохранилась. Ее неестественно черные, явно крашенные волосы были собраны в домашний пучок, а фланелевый халат и зажатая в пальцах сигарета только подчеркивали образ одинокой домохозяйки. Вместо какого-либо пояснения своих слов она лишь скучающе стала рассматривать Кристиан и затянулась.
– Что вы имеете в виду?
– Знаешь, сколько тут таких ходит? Не такая уж ты и особенная. Мне уж со своего места виднее.
Женщина презрительно фыркнула, облокачиваясь на подоконник, и снова затянулась, медленно выдыхая дым. Кристиан кашлянула, осознавая, что здесь явно произошло недоразумение, но вставить слова ей не дали.
– Иди отсюда, Ромео твоего уже увела другая Джульетта. Нет его дома.
– А насколько давно?
– Я тебе что, видеокамера? Может, тебе еще и время точное назвать?
– Я из полиции, – резко оборвала ее Кристиан, вытаскивая удостоверение. – Мне нужно знать, когда вы в последний раз его видели.
Женщина переменилась в лице, закашлявшись дымом, и заметно подрастеряла дерзости. Побледневшее лицо гораздо лучше контрастировало с темными волосами, как заметила мысленно Кристиан, не стесняясь признаться себе в том, что ей понравилась реакция собеседницы.
– Я… Я… Не знаю, я… Дня четыре назад, может быть? Я не помню… Он что-то натворил?
Капитан отрицательно покачала головой в ответ как женщине, так и своим собственным мыслям. Четыре дня. Слишком давно, она и сама видела его четыре дня назад, на работе.
– Вы видели что-нибудь подозрительное?
– Нет, все было как обычно… Ну, я слышала в воскресенье, как к нему в дверь звонила женщина, одна из этих его, но потом она ушла вроде…
– «Одна из этих его»?
Кристиан почувствовала, как к горлу снова подступает отвращение.
– Ну, вы понимаете. Мужчины… – домохозяйка скривилась. – Вы знаете, какими они бывают. Нет, конечно, не подумайте лишнего, – она судорожно замахала руками, отчего сигарета меж ее пальцев зажглась, словно маленький светодиод, – я про их отношения ничего не знаю. Но когда женщина приходит к мужчине домой, что тут еще можно подумать…
– Он ушел с ней?
– Нет. Не знаю. Я тогда выходила в магазин и видела, что она звонила довольно долго. Наверное, его не было дома. Когда я вернулась, она уже ушла.
– Вы можете ее описать?
– Ну… – женщина замялась, пряча глаза. – Рыженькая? Я не особо приглядывалась…
– Понимаю. Благодарю за сотрудничество.
Капитан развернулась, чтобы уйти, но остановилась, услышав робкий, нерешительный голос за спиной:
– А что случилось-то?
Когда Кристиан произнесла следующую фразу, у нее больше не было ни тени сомнения в своих словах:
– Фледель Крайше пропал без вести.
– Его нет ни в больницах, ни в моргах, ни в вытрезвителях, – Нейт перечислял, загибая пальцы. – Я даже пробил номер его банковской карты – последние четыре дня он не производил никаких денежных операций.
– Кто-нибудь знает его любимые места? Какой-нибудь бар? Спортклуб?
Мужчины переглянулись, а затем как по команде пожали плечами.
– Мы ходили пару раз в боулинг, и, кажется, в какой-то паб, но не уверен, что он часто туда заглядывает, – неуверенно сказал Нейт, вновь беря в одну руку трубку, а другой открывая страницу браузера, чтобы найти номер. – Я позвоню, конечно, но шансов у нас немного.
– Получается, у нас есть только информация, что три дня назад к нему в дверь звонила какая-то рыжеволосая женщина? – спросил Бретт уныло.
– Да, – кивнула Кристиан. – И что последний раз его видели в субботу.
Она вспомнила, как ужасно они поговорили тогда. Снова. Он посмел разбередить самые жуткие ее раны, заставил сказать те безумные, лишенные смысла для всех, кроме нее самой, слова.