Измена.
Он влез на территорию, которую она защищала особо тщательно. И она вновь оттолкнула его.
Неужели это будет их последним разговором?
Нейт положил трубку и сокрушенно покачал головой – слов не понадобилось. Комнату наполнила тишина, словно вакуумом выкачивающая из них всю надежду.
– Может быть, он просто сам объявится? – подал голос Бретт, просто чтобы хоть что-то сказать.
– Не думаю, что у нас есть другие варианты, – откликнулся Сальваторе. Майкл просто кивнул, напряженно смотря в стену. Тишина вновь заполнила кабинет своим удушливым смрадом.
– Мы слишком много нервничаем, – Нейт встал со своего места, словно у него уже не было сил сидеть, и направился в коридор, к кофемашине. Его голос продолжал доноситься до них, даже когда он уже был за дверью. – Взрослый мужик, не появляется всего-то три дня, да еще и с выходных. Нет, я не оправдываю подобное, но думаю, что всему есть куда более жизненные объяснения, чем все те ужасы, что мы себе напредставляли. Лучше скажите, что там с тем парнем-хакером?
– Я просила позвонить, когда он придет в себя и будет в состоянии ответить на наши вопросы. Звонка пока не было.
– Надеюсь, он там не откинется. Честное слово, на него было смотреть страшно. Жил там, как какое-то брошенное животное.
Кристиан замешкалась, когда образ Ника всплыл перед ее сознанием. Наверное, стоит все же позвонить самой. И, возможно, подкрепить внимание врачей неким материальным вознаграждением. Парень сам по себе являлся ключом к разгадке окутавших их тайн, и капитан не собиралась лишаться его, только что обретя.
Да, определенно нужно позвонить. Это поможет ей отвлечься от тревожных мыслей касательно судьбы сержанта.
Трубку в отделении взяли не сразу. Медсестра с молоденьким щебечущим голосом сообщила, что пациента перевели из реанимации в обычное отделение, но его сознание все еще спутано, и ожидать внятных ответов пока бессмысленно. Попросив к телефону лечащего врача, капитан выслушала капризную трель о том, что медсотрудников отвлекать нельзя, и что, если уж ей так неймется, пусть приезжает в часы посещения, и оборвала ее уже привычным «речь идет о соучастии в убийстве». Судя по долгому молчанию, в котором практически можно было расслышать хлопанье накладных ресниц, медсестра была не посвящена в курс дела. Тихий неразборчивый шепот из-за прикрытой ладонью трубки сменился «Подождите, пожалуйста», и вскоре Кристиан связали с заведующим отделения.
– В какой-то мере можно сказать, что он пришел в себя, – медленно, словно читая лекцию в университете, разглагольствовал доктор Бьерсен. – Он осознает, кто он, может отвечать на базовые вопросы. Но его поведение сейчас непредсказуемо. Оно может сменяться с яростной агрессии до апатичной подавленности буквально за несколько секунд, а сильные физические проявления абстинентного синдрома делают его еще более уязвимым к перепадам настроения и психическим нарушениям. Сейчас ему нужен покой, симптоматическое лечение и врачебный надзор. Советую вам не торопиться с допросом, если вы хотите добиться от него хоть какого-либо сотрудничества.
– Хорошо, вас поняла. А… – она запнулась, не зная, должен ли ее вообще беспокоить этот вопрос. – Как он? Я имею в виду не с точки зрения того, сможем ли мы его допросить, а… Его самочувствие. Моральное и физическое.
Возникла напряженная пауза, словно доктор Бьерсен не мог подобрать слов. Наконец, он осторожно начал:
– Мне придется признаться, что большая часть нашего персонала не работала со столь… запущенными случаями. Разумеется, в теории все проходили, что происходит с организмом вследствие долгого употребления наркотических веществ и нахождения в неблагоприятных условиях. Но пациенты нашей клиники… Это люди, которые сами пришли сюда. Или же те, кого привели родственники. Юноша, которого вы доставили, находится в таком ужасном состоянии, что становится очевидным, что семьи или же близких у него нет. Увы, он один из многих наркобольных, что коротают свой век в подвалах нашего города, но эти люди не попадают в клинику.
– Что вы хотите этим сказать?
Металлические нотки тонкой проволокой вплелись в ее голос.
– Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы вы могли его допросить.
– Сделайте так, чтобы он выжил, и я заплачу.
В последующем молчании больше не было слышно напряжения. Скорее казалось, что доктор Бьерсен пробует эту фразу на вкус, вертит на языке, думает, как она звучит, переливаясь сквозь его мозговые извилины. Действительно ли это несуразная попытка сердобольной женщины спасти очередной кусок мяса, который жизнь пережевала и выплюнула, или же проверка на взяточничество от полицейского.