Но даже это не помогало. И капитан знала, почему. Потому что ее «красным кругом» было желание не найти здесь ничего.
– На кухне ничего, кроме жутких издевательств над желудком человека, не обнаружено, – раздался голос Бретта. – Я уже вверх дном все переворошил.
– А у тебя что, Майкл?
Отекшим комом прокатилась по горлу тишина.
– Майкл?
– Твою… мать… – тихо послышалось из спальни. Кристиан ринулась туда, чувствуя, как все надежды разбиваются на осколки и впиваются в живот.
Майкл стоял у гардероба, открыв один из нижних ящиков. Его руки, обтянутые латексными перчатками, подрагивали.
– Что там? – капитан быстро подошла, и ответа ей не понадобилось.
Полицейским никто никогда не запрещал иметь дополнительное вооружение, учитывая наличие у них лицензии на ношение оружия и пройденное обучение. Однако едва ли считалось хорошим тоном держать у себя в ящике практически не встречавшийся в стране пистолет, фигурировавший в серийном убийстве пяти девушек.
– Возможно, зря я в тебе сомневался, – Морган покачал головой, рассматривая результаты экспертизы.
Было дурно. Кристиан едва стояла на ногах, тупо уставившись в трещину в стене над головой шефа.
«Это неправда». «Это сон». «Это кошмар».
Мысли просто шли по кругу, не останавливаясь.
Но мысли эти не имели никакого отношения к реальности.
Веществом, содержащемся в заготовленных шприцах, оказался транквилизатор, найденный в крови убитых. Баллистическая экспертиза доказала причастность найденного оружия, пусть номера были сбиты, и отследить его полный контрабандный путь не удалось.
И самое худшее – никаких следов взлома ни на входной двери, ни на балконе, ни даже на окнах. Никто не мог тайно проникнуть в квартиру, чтобы подбросить ему эти улики. Как бы ей не хотелось доказать самой себе, что это неправда, Кристиан не могла придумать ни единого сценария, как эти вещи смогли оказаться у сержанта – теперь уже бывшего. Они проверили все, что могли.
– Мы уже объявили его в розыск, – продолжал Морган. – Если он попытается сбежать, в аэропорту – да где угодно, где засветятся его документы! – его сразу же задержат. Все банковские карты заблокированы. Ему не уйти. Как минимум двое причастных к этим убийствам у нас в кармане. Хорошая работа, Тайлер.
Он поднял глаза, вязко скользнув по ней взглядом.
– Мне сложно представить, каково это – осознать, что сумасшедший убийца, которого мы искали все это время, оказался твоим соратником. Тем более ты сказала, что подозревала нечто подобное. Это наверняка тяжело – постоянно путаться в догадках и понимать, что не можешь доверять собственному отряду.
Молчание – секундное, словно он не был уверен, стоит ли это говорить:
– Наверное, у тебя есть эта способность – видеть в людях внутреннюю гниль.
Нет. Не говори это. Не надо.
Резь в глазах. Попытка скрыть выступившие слезы.
Затошнило, и Кристиан покачнулась, не в силах справиться с накатившим отчаянием.
– Тебе нужно отдохнуть. Такое не часто случается.
Он не желал зла, он не знал, и все же лавина запрятанных глубоко воспоминаний захлестнула изнутри. Он сказал то, что она не хотела слышать.
Гниль.
Липкая жидкость на руках. Ветви мокрых деревьев, бьющих по лицу. Крик страха, отчаяния, нежелания верить в то, что происходит.
Отрицание. Такое же, как и сейчас.
Пожалуй, она слишком многое отрицала. Пряталась за маской и занавешивала простынями все, на что не хотела смотреть, и теперь даже сама не могла полностью осознать, что чувствует.
Видит бог, она не хотела ничего из этого. Если бы только можно было вырезать из ее жизни отдельные части, она покрылась бы шрамами, скрывшими за рубцами ее истинное лицо.
Морган сказал еще что-то, но к тому времени она уже потеряла возможность воспринимать хоть какую-либо информацию из внешнего мира. Кажется, он пытался выразить сочувствие, но о каком сочувствии может идти речь после того, что произошло? Пять новых выстрелов ее ночных кошмаров, и все – дело рук Фледеля Крайше. Как долго она пыталась убедить себя, что у нее нет оснований подозревать его?
Словно суеверная женщина, накидывающая платок на зеркало в комнате покойника.
Видеть в людях внутреннюю гниль. Неужели он тоже был гнилым?
Нет, нет, нет.