— А я почем знаю?! Я успел увидеть только деревянную трость… — и вдруг, словно осененный догадкой, воскликнул: — Доза! Все дело в дозе! Она должна быть мизерной, — для наглядности Эмиль показал на пальцах, какова должна быть доза, — ле-чеб-ной! Закон, который гласит: Similia similibus curantur, сиречь «Подобное излечивается подобным», знали еще греки. А традиционная медицина, втолковывал я им, основывается на принципе Contraria contrariis curantur, противоположное лечат противоположным и лекарства применяют в значительных дозах. Ай! Больно…
— Терпи, — Виктор кивком попросил у юноши свежую салфетку и отдал ему использованную, которую тот тщательно прополоскал от крови в тазу с водой.
Эмиль уже размахивал руками, как человек, который пытается жестами объяснить группе слепых, что прямо на них идет слон:
— Кофе! Я привел им в качестве примера кофе! Да не дави так, Виктор! Кофе возбуждает и даже вызывает бессонницу. Ай-ай-ай!.. — вскрикнул он. — Но препарат, содержащий ту же субстанцию, приготовленный особым способом и применяемый в ничтожно малых дозах, устраняет бессонницу и при этом не дает побочных эффектов. То есть оказывает противоположное действие! Я им сказал, что ты проводил опыты на себе, принимая в растворенном виде крохотные дозы.
— Ты упоминал мое имя?! — нахмурился Виктор.
Эмиль опустился на стул и сделал жест рукой, означающий, что все это не имеет никакого значения.
— Ради блага науки, исключительно ради блага науки… «И какой же получился результат?» — спросил я слушателей и тут же ответил: — «Абсолютно противоположное действие»!!!
— Ты им все рассказал!
— Побойся Бога! Но если люди в здравом уме, они… — Эмиль поднялся с места.
— Сядь немедленно и не вставай!
Эмиль с обиженным видом плюхнулся на стул и водрузил на стол локоть, подперев кулаком щеку, как обычно делают дети, когда их распекают родители. И тут произошло нечто поразительное.
Безымянный юноша принес посудину с чистой водой и на сей раз поставил ее на стол. Взял салфетку, тщательно намочил и стал отжимать. Все эти манипуляции он производил непосредственно перед глазами Эмиля, который, увидев его руки, неожиданно изменился в лице.
Он схватил парня за предплечье с такой силой, что тот выронил салфетку, и с выражением крайнего удивления, смешанного с ужасом, принялся внимательно рассматривать его запястье. Потом уставился на юношу, не отпуская его руки, и прерывающимся от волнения голосом промолвил:
— Но это невозможно! Ты не мог остаться в живых!
— Эмиль… ну да, прошу прощения, я тебе не представил…
— Кто ты? Откуда?
— Я помогаю по конюшне в борделе мадам Бастид, — ответил опешивший юноша.
Эмиль встал во весь свой рост.
— Боже всемогущий!.. Но это невероятно! Ты ведь… Он должен был умереть!.. — воскликнул Эмиль, словно обращаясь к кому-то, кого здесь не было.
— Успокойся. Давай-ка ты поднимешься и немного полежишь у меня на кровати. Все-таки ты получил сильный удар…
— Удар здесь ни при чем. Несколько лет назад, когда я занимался врачебной практикой, меня позвали к умирающему мальчику. Ребенка укусила ядовитая змея, и спасти его было нельзя. Он был обречен… — Эмиль уже еле говорил.
— Хорошо-хорошо, я тебе верю! А теперь пошли наверх, Эмиль, — и Виктор повел его к лестнице. — А ты, юноша, приготовь-ка поскорее настой.
— Это невозможно! Невозможно! — твердил Эмиль, поднимаясь по ступенькам.
Юноша снял с полки фарфоровую банку, извлек из нее щепотку трав и поставил кипятить воду. У него сильно дрожали руки. Аннетта и Камилла столько раз рассказывали ему ту историю, что она и так засела у него в голове. Когда настой был готов, юноша вышел из лаборатории и в прихожей столкнулся с Виктором.
— Спасибо, мой мальчик. Я сам ему отнесу.
— Что с ним случилось?
— Наговорил лишнего в университете, а научное сообщество ревниво и злопамятно. — Виктор сделал паузу и посмотрел на юношу внимательным взглядом, в котором заключался не столько вопрос, сколько ожидание, что тот сам откроет ему какую-то тайну. — Мы изучаем опасные вещества, которые в минимальных количествах благотворны, а в объемах, превышающих предписанную дозу, смертельны.
— И что же?
— Эмиль давно оставил врачебную практику. И как, по-твоему, к нему относятся теперь эти высокомерные недоучки? На жизнь он вынужден зарабатывать переводами. Подожди, не уходи, — начал он подниматься по лестнице. — Я хочу показать тебе наши последние препараты.