Бросив интернат и ютясь, чтобы не вызвать подозрений у Виктора, под вымышленным именем в самой дешевой гостинице, Жиль выяснил, что родители молодого Франсуа, старый виконт де Меневаль и его супруга, зачавшие своего первого и единственного сына в более чем почтенном возрасте, закончили жизненный путь под ножом гильотины в начале девяностых, на гребне революции. Узнал также, что Франсуа, тогда еще совсем маленького, спас верный слуга Клод, который вывел мальчика из особняка через тайный подземный ход и, пока не миновала опасность, прятал в подвале одного из фамильных загородных имений. Кроме того, Жиль разведал, что согласно волеизъявлению виконта де Меневаля-отца, предвидевшего неминуемую кровавую развязку, право распоряжения особняком супруги оформили на имя Клода. Еще ему стало известно, что когда революционная буря улеглась, сметя в корзины с опилками сотни дворянских голов, еще безусый Франсуа в качестве законного наследника вступил в права собственности на все имущество, избежавшее конфискаций.
Люди так любят посудачить, что Жилю оставалось только внимать. Он не поленился найти и пролистать газеты за минувшие годы. С предосторожностями, достойными опытного сыщика, окольными путями навел дополнительные справки, установил слежку за верным Клодом и досконально изучил обычаи и распорядок дня, заведенный в доме. Долгими часами, стараясь не привлекать к себе внимания, расхаживал вокруг особняка, подкарауливал его хозяина, а когда выпадал случай, внимательно наблюдал за ним, запоминал жесты, манеры. За эти считанные дни Жиль познал скрытую сущность Франсуа де Меневаля — его вкусы, радости и страхи, достоинства и недостатки, амбиции, слабые и сильные стороны. Узнав виконта, как заключенный знает сокамерника, вместе с которым отсидел полжизни, Жиль начал искать к нему подход и без особого труда превратился в молодого преподавателя музыки по классу фортепиано.
По причине слабого здоровья Франсуа редко покидал особняк, и поначалу данное обстоятельство несколько затрудняло задачу. Однако в конечном счете оно в немалой степени способствовало успеху. Именно из-за того что виконт жил уединенно и почти никогда не появлялся в обществе, на улицах многолюдного Парижа его вовсе некому было узнать.
Жилю предстояло иметь дело с личностью нерешительной, обуреваемой скукой, терзаемой тысячью мук, но весьма предсказуемой в своих страхах и сомнениях. Этот отнюдь не молодцеватый молодой человек, днями напролет мучивший старенькое фортепьяно, имел с ним определенное внешнее сходство, был примерно того же роста и возраста. Но самое главное — обладал положением и солидным доходом. И Жиль, играя на самолюбии и чувстве собственной значимости, собирался заманить виконта в свои сети.
Когда настал час сделать решительный шаг и познакомиться лично, Жиль избрал образ, который более всего мог привлечь и очаровать Франсуа, а именно — преподавателя музыки, мастера-исполнителя, пораженного игрой пианиста-любителя, в коем маэстро, охваченный порывом чувств, признал родственную душу.
Свою внешность он изменил сообразно исполняемой роли. Чтобы как можно меньше походить на виконта, укоротил бакенбарды, а всегда аккуратно постриженные и гладко причесанные волосы растрепал, придав шевелюре художественный беспорядок. Он отрастил усы и бороду, раздобыл соответствующий амплуа костюм — изрядно поношенное, висевшее на нем как на вешалке ужасное одеяние высокоодаренной личности. Отрепетировал жесты, отточил движения и манеру держаться. Стал совсем другим человеком. Разучил походку рассеянной творческой натуры, которую ноги по собственному вдохновению носят по земле, приводя исключительно в возвышенные места, и даже «перековал» голос, придав ему бархатистое звучание. Никогда прежде Жиль не ощущал себя властелином собственной судьбы.
И вот однажды вечером, когда Франсуа музицировал перед открытым окном, Жиль наконец решился.
Проходя под балконом, он услышал моцартовские аккорды, которые глубоко тронули его сердце. Да-да, именно эти слова он сказал верному слуге, старому Клоду, взиравшему на него водянистыми, не лишенными живости глазами. Сознавая влияние, которое Клод имел на виконта, Жиль не дал старику опомниться и весьма обходительно, но с профессорской требовательностью попросил, чтобы тот проводил его к пианисту. И даже назвался каким-то именем.
Старый слуга пригласил его войти и отлучился доложить о визитере, после чего незамедлительно провел наверх, где молодой виконт со слегка подрагивающими губами и, вероятно, бегающими по спине мурашками ожидал встречи с маэстро.