— Не может быть!
— Уверяю вас, это так. Однако вы очаровательны в любом виде, в том числе и в маске, — добавил он и тут же, без всякого перехода, трижды стукнул тростью в потолок. — А сейчас, дорогая, простите великодушно: я должен на миг покинуть вас и передать письмо одному моему давнему приятелю.
Они находились на узкой, мрачной улице со старыми домами. Не успел экипаж окончательно остановиться, как виконт резво открыл дверцу и соскочил на землю. На нем была подбитая бархатом накидка из сукна с золотыми кистями, под ней — парадное одеяние, голову покрывала серая касторовая шляпа. У входа в трехэтажное здание его ждал строго одетый господин средних лет с горделивой осанкой. Виконт обеими руками пожал мужчине руку, после чего вручил пакет с сургучными печатями. Обменялся с ним несколькими словами и, вынув из внутреннего кармана миниатюрное зеркальце в серебряной оправе, посмотрелся в него в профиль. Оставшаяся в карете Сара в это время занималась разглядыванием сразу нескольких вещей, — названия улицы и номера дома, а также внешнего облика собеседника виконта.
Виконт, от внимания которого это не укрылось, положил зеркальце обратно в карман и спустя мгновение вернулся к Саре. Галантно улыбнувшись ей, он троекратным стуком трости в крышу дал кучеру знак трогать.
— Не слишком ли вы легко одеты? — спросил виконт, когда карета двинулась. — Я никогда не забуду зиму 1802 года. Мне тогда было, ну да, только шестнадцать. А вы были еще совсем маленькой. Тот год запомнился знаменитыми холодами, которые не пощадили многих последовательниц деспотичной моды. В Париже зачастую, если судить по платью, дамы и кавалеры живут в разных временах года.
Сара поправила наброшенную на плечи кашемировую шаль, давая собеседнику возможность по достоинству оценить украшавшую ее тонкую вышивку, и ответила:
— Холодный воздух оказывает благотворное действие на кожу, виконт. Какая дама откажет себе в удовольствии пленять взоры своей юной, свежей кожей?
Между тем у особняка, где вот-вот должен был начаться маскарад, царило оживление. Один за другим прибывали экипажи, быстро заполняя двор перед парадным входом. Фасад здания, несколько запущенный, сохранил лишь малую часть своего былого блеска. Но это впечатляло, и изысканные натуры не могли не восторгаться изящным обрамлением окон, фигурными водостоками и треугольным фронтоном с нишей. Войдя в дом, гости, по преимуществу в масках или полумасках, поднимались по ступеням широкой лестницы в круглый вестибюль, где лакеи принимали у них верхнюю одежду. В углублениях по стенам, меж коринфских колонн, располагались эффектные фигуры из эбенового дерева, изображавшие животных с человеческими лицами, гигантские экзотические маски, миниатюрные египетские сфинксы и амфоры с мифологическими изображениями: Ромул и Рем, вскармливаемые легендарной волчицей; Купидон и Психея; сонм нимф перед судом любви. Большие часы пробили восемь. С левой стороны в вестибюле имелась малоприметная лестница из кованого железа, ведущая на второй этаж. Два лакея в зеленых ливреях, приставленные ко входу в бальную залу, торжественно распахивали перед гостями тяжелые двустворчатые двери. Каждый раз, когда это происходило, отзвуки музыки доносились до заставленной каретами площадки перед особняком.
Оркестр играл в дальнем конце залы, на задрапированном ярко-красным бархатом помосте. На некотором расстоянии от него, ближе к входу, у стены, тихо беседовали две маски.
— Огюст, ради бога, ты уверен, что это надо было устраивать с таким грандиозным размахом? Я же просил тебя: скромный прием, чтобы представиться парижской публике, а это…
— Мой дорогой Жюльен, этот прием и в самом деле небольшой и скромный. Кроме того, бал-маскарад — лучший способ остаться неузнанными и избегать лишних вопросов, — возразил Огюст, маску которого венчал страусовый плюмаж. — Ты — процветающий плантатор и намерен развернуть здесь, в столице Европы, серьезное дело — торговлю древностями. Ты что, не понимаешь? Мы завязываем знакомства.
— Знакомства меня мало интересуют, кроме одного — с особой, упомянутой нашим связным.
Их разговор прервало появление пары, Огюст церемонно представил всех друг другу, но никто при этом не счел нужным расстаться с масками. Затем подходили другие гости, звучали новые имена, комплименты. Две дамы без возраста, восхищаясь гостеприимным хозяином, сняли маски и принялись безудержно кокетничать.