По делам службы Жиль часто встречался с Фуше и всегда восхищался его выдержкой и немногословностью. Его поразила разговорчивость патрона, которого он прежде никогда не видел в столь возбужденном состоянии.
— Этот момент нельзя упустить, — продолжал его превосходительство. — Потом будет поздно. Наполеон возьмет власть. Это вопрос нескольких дней. Но сколько он продержится? Против него вся Европа, и он неминуемо падет. Стало быть, нам за это время надо набрать сил и укрепиться. Играть придется на стороне и монархии, и республики, но при этом постоянно находиться в ближайшем окружении Бонапарта. Вы понимаете меня?
— Однако, ваше превосходительство, вы отказались от портфеля министра, который предложил вам король…
— Да вы что, виконт! Неужели за долгие годы вы так ничему и не научились?! — воскликнул Фуше, скривившись в презрительной улыбке. — Политическая жизнь извилиста, а главное — коротка. Я же предпочел бы оставаться в живых, и можно не торопиться с сочинением траурных речей над моей могилой. Монархия мне угрожает, но я ей нужен. Я не удивлюсь, если они попытаются меня арестовать. Подобный поворот, виконт, — повисла пауза, во время которой он приблизился к камину, взял бумаги, лежавшие на каминной полке, сел с ними в кресло и жестом предложил Жилю последовать своему примеру, — подобный поворот событий также мною предусмотрен, — завершил Фуше, просматривая документы. — В последние дни вы посетили немало светских раутов. В том числе бал-маскарад, если меня верно информируют. Довелось ли встретить знакомых? — Он пронзил Жиля испытующим взглядом прищуренных глаз.
Можно было не сомневаться, что таким образом было высказано пожелание, чтобы Жиль сам, по собственной инициативе, без подсказок, сообщил ему о новых обстоятельствах.
— На днях я обнаружил, что человек, которого считал умершим, воскрес. Но данный вопрос я улажу самостоятельно.
— Ну то-то же. Рад слышать. Ибо если вдруг откроется, что за виконта де Меневаля себя выдает самозванец, вас ожидают крупные неприятности. И в этом смысле воскресший персонаж из прежней жизни, полагаю, должен внушать вам серьезные опасения. Ваше разоблачение может создать определенные неудобства даже для меня. Сегодня Талейран будет рад, как ребенок, любому предлогу скинуть меня со счетов. Так что озаботьтесь решением этого вопроса без проволочек.
— Я займусь им, ваше превосходительство.
— Да, кстати, а что за молодой человек сопровождает вашего батюшку? Насколько я понял, из новых богачей?
Стараясь ничем не выдать, что вопрос застал его врасплох, Жиль без запинки ответил:
— Эмигрант, ваше превосходительство.
— Отлично, в таком случае пусть каждый займется своим делом, — Фуше поднялся с кресла, давая понять, что разговор закончен. — Действуйте. И поскорее добудьте мне конкретные ответы на интересующие нас вопросы. Время поджимает.
Жюльен безотлучно находился дома, не зная, что предпринять. Человек, которого они ожидали, не объявлялся, хотя прошло уже несколько недель, как они обосновались в Париже. В Новом Орлеане эмиссар заверил Жюльена, что тот выйдет на него, когда настанет время. Однако человек все не появлялся, а Наполеон уже приближался к столице.
Виктор воспользовался непредвиденной задержкой и кинулся на поиски Жиля, ездил повсюду с кучером, разыскивая бывших знакомых. Он встретился с доктором Эмилем, старыми друзьями и приятелями, наведался даже в интернат, где учился Жиль, но не нашел ничего существенного, только грустные воспоминания, особенно после посещения собственного дома.
— Как бы нам не заскучать по Новому Орлеану, — заявил Огюсту в один из этих дней Жюльен, лениво покуривая трубку с опием.
— С каких это пор ты стал сомневаться, мой друг? Колебания не в твоем характере, — возразил Огюст.
— Если Жиль меня узнает, моя миссия провалится.
— У тебя есть преимущество. В отличие от него ты носишь имя, которое принадлежит тебе.
— Но есть и отягчающее обстоятельство. Его отец внушает мне серьезное беспокойство.
16 марта полиция по приказу короля пыталась задержать герцога Отрантского. Фуше дважды сорвался с крючка: сначала — посреди улицы, велев кучеру гнать во весь опор, а затем — скрывшись из дома через тайный выход через сад и парк соседнего особняка, принадлежавшего бывшей королеве Гортензии. После 16 марта пройдет всего три дня, — и король отправится в изгнание, бежит под ледяным дождем из Парижа, воспользовавшись тайным ходом Тюильри.