Смутная тень позади него, едва различимая в темноте, украдкой скользнула в противоположном направлении, не замеченная ни посланцем, ни Жюльеном.
Вернувшись к себе, Жюльен вихрем ворвался в дом. Первыми его встретили толпившиеся внизу слуги. И по грозному лицу они поняли, что он уже знает, что произошло нечто ужасное, и вот-вот произойдет нечто еще более ужасное. Жюльен стремительно пересекал вестибюль, когда один слуга, едва поспевая за ним с зажженным канделябром в руке, сообщил:
— Хозяин, беда! Приключилась ужасная беда! Мсье Виктор при смерти!
— Что?! — переспросил Жюльен упавшим голосом.
— Мсье Виктор… его… убили, — еле выговаривал слуга с канделябром. — Почти сразу после вашего ухода к нему пришел посетитель…
— Он был закутан в плащ, а на лицо надвинута шляпа, — уточнил подоспевший второй слуга.
— Сначала они разговаривали в гостиной внизу, а потом поднялись к мсье Виктору, — добавил третий. — Через какое-то время мы услышали шум и крики. Когда прибежали наверх, мсье Виктор лежал на полу, в комнате, кроме него, никого не было, а окно было распахнуто.
— Как вы посмели пустить кого-то, не спросив? А потом еще и упустили… — выговорил Жюльен на ходу.
Слуги понуро молчали. С площадки второго этажа Жюльен обернулся и испепелил взглядом того, который держал канделябр.
— Хозяин, он назвался его сыном! — пробормотал тот, осмелев.
Жюльен с замиранием сердца отворил полуоткрытую дверь. В комнате, помимо врача, находилась горничная и еще кто-то из слуг. Первое впечатление было такое, что здесь недавно разыгралась битва и после нее все вещи поставили впопыхах не на свои места.
Увидев Жюльена, доктор обратился к нему:
— Вы его сын?
— Нет. Но он мне как отец, — ответил Жюльен.
— Весьма сожалею. Сильнейший удар по голове. Внутричерепное кровоизлияние.
Виктор лежал на кровати поверх одеяла со сложенными на груди руками.
Жюльен склонился над ним, пощупал пульс на шее. На лицах у челяди застыло выражение печали. Кто-то горестно всхлипывал. Доктор бросил на умирающего последний взгляд, взял свой чемоданчик и безмолвно удалился. Наступила мертвая тишина, даже всхлипывания прекратились. Вдруг Виктор приоткрыл глаза и едва слышно прошептал:
— Я… тебя… ждал…
Жюльен положил ладонь на ледяные руки старика, согревая их своим теплом.
— Обещай мне… пообещай не причинять ему вреда. Обещай, что не тронешь его, — говорил Виктор. — Ты должен мне это обещать… Он… мой сын…
Жюльен крепко зажмурился, слезы катились по щекам. Прошла, наверное, целая вечность, а когда открыл глаза, сделав над собой нечеловеческое усилие, Жюльен произнес:
— Обещаю.
Дыхание Виктора участилось.
— Он… он… неплохой… Только… завистливый…
14
Сара Коббет
Стены были задрапированы черным. Гроб — без крышки, но под стеклянным покрытием — находился в центре зала. Вокруг него, по углам — высокие серебряные шандалы с массивными восковыми свечами. Из всех присутствовавших сидел только Жюльен. Опершись о деревянный подлокотник, он заслонял лицо ладонью. Рядом, положив руку на спинку его обтянутого парчой кресла, стоял Огюст.
На некотором расстоянии позади господ стояла прислуга. Все — в траурных ливреях. Многие беззвучно плакали. В тишине было слышно, как тикают настенные часы. То и дело прибывали посетители, со скорбным видом выражали Жюльену соболезнования. За несколько часов здесь перебывало множество народу, по большей части привлеченного ореолом сказочного богатства «американца», который устроил незабываемый бал-маскарад, пригласив на него пол-Парижа.
Уже к вечеру, когда истекали сутки с момента убийства Виктора, кто-то незаметно подошел сзади к креслу Жюльена. Появление нового посетителя застало врасплох даже бдительного Огюста. На плечо Жюльена вдруг опустилась рука, на мизинце которой блеснул перстень с бриллиантом. Одновременно над ухом прозвучал негромкий голос:
— Мои соболезнования, мсье.
Жюльен узнал сначала трость с набалдашником из слоновой кости, а затем и широко поставленные маленькие глазки, веснушчатые щеки и зачесанные в художественном беспорядке волосы. Он резко встал и в упор взглянул на виконта де Меневаля. Их лица разделяло расстояние вытянутой руки. Огюст, не зная, чем завершится противостояние, впился ногтями в спинку кресла. Однако Жюльен справился с собой. Он опустил глаза и перевел их на лежавшего в гробу Виктора.