БТРы остановились перед массивным сетчатым забором. Это был первый рубеж обороны. Утыканный направленными во вне пиками, обвешанный гирляндами колючей проволоки и противопехотными минами — забор превращался в непроходимый барьер для фагов. На воротах тревожно моргал красный сигнал семафора, а сирены оглашали окрестности пронзительным воем. Вся эта свистопляска крепко действовала на нервы. Тут и самый стойкий начнёт ёрзать на пятой точке.
Проверка длилась минут десять, и когда все формальности были соблюдены, массивные створки расползлись в стороны, и транспортёрам позволили въехать в нейтральную зоны. Некрасов быстро сообразил, что система безопасности предполагала ещё один барьер, более надёжный и непробиваемый даже для тяжёлого вооружения.
Он встал со своего места и подался вперёд к водителю. Так было лучше видно. Впереди метрах в пятидесяти от точки, где они стояли возвышалась серая бетонная стена, опоясывавшая убежище по контуру. Черепашьим ходом машины подошли к огромным бронированным воротам и остановились в ожидании пока многотонные створки разойдутся в стороны. На это ушло несколько минут.
- Вот мы и дома! - прокомментировал Громов. - Небольшой осмотр, суточный карантин и заслуженный отдых.
- У вас так всегда? - поинтересовался Некрасов.
- Вернись на место, - кивнул на сиденье Громов. - У нас так всегда. Нельзя подвергать риску тех кто из Убежища никогда не выходит. Это наш долг соблюдать все предписанные руководством правила.
Некрасов кивнул. Этот парень искренне верил в то о чём говорил. Его воспитала строгая спартанская система, которую создали очень умные и расчётливые люди. Его убеждённость, пусть и спрятанная за пафосом принципиальности, гарантировала исполнение правил даже если для этого пришлось бы пожертвовать чьей-то, а может и собственной жизнью.
«Фанатик! - подумал Некрасов. - Вот на таких это убежище и держится. А жирные коты, вложившиеся в его строительство, собирают сливки и живут в безопасности. А зачем рисковать, если есть вот такие парни как Громов».
Наконец створки разъехались по сторонам, и головной БТР медленно закатился в прохладную темень гаража. Через минуту тронулись и они. Тень от бетонной стены нависла над головой, потом полностью поглотила свет. Машина переехала через пандус, и пошла по белой направляющей к видневшимся парковочным карманам, некоторые из которых были заняты военной техникой.
Там уже их ждали. Люди в жёлтых костюмах биологической защиты стояли у стены, держа наготове брандспойты подсоединённые к здоровущим бочкам с обеззараживающим раствором. Один из парней в жёлтом, выступил вперёд и полосатым жезлом указал место для стоянки.
- Обычная процедура для вернувшихся, - пояснил Громов. - Все транспортёры проходят обеззараживание внешних поверхностей. Чтобы в убежище никакой заразы не притащить.
БТР остановился, и мехвод заглушил двигатель. Повернулся к командиру, удовлетворённо улыбнулся и расслабленно откинулся на спинку кресла.
Сразу же по броне заработали жёсткие струи воды. По стёклам-триплексам поплыли лохмы пены, полилась струями вода. Мыли тщательно, иногда возвращались к уже продезинфицированному участку, буквально выскабливая его упругими ударами едкой химии.
- И что же? Этот шампунь спасает от вируса? - с сомнением в голосе спросил Веня.
- Наши учёные непрерывно работают над улучшением способов обработки, - отозвался Громов. - Пока никаких инцидентов не было!
Водные процедуры завершились через десять минут. Ударили чем-то тяжёлым по борту, потом в водительском окошке замелькала рука в оранжевой перчатке.
- Пошли! - скомандовал Громов.
4
Они стояли возле БТРа и пялились на предмет, который один из дезинфекторов держал кузнечными щипцами.
- Это висело на выхлопной трубе, - искажённым из-за маски голосом, пояснил он. - Можете объяснить как это попало на борт?
На грубой верёвке зажатой щипцами, раскачиваясь из стороны в сторону словно маятник, болталась обезображенная, мумифицированная человеческая голова. Судя по серому цвету и уродливым деформациям, она когда-то принадлежала зомби. Кожа на черепа частично сползла, редкие обесцвеченные волосы торчали пучками, перекошенный рот застыл в беззвучном оскале.