Некрасов с ужасом узнал в нём Гарпуна: посиневшего, ссутулившегося, обезумевшего от страшной, неизлечимой болезни. Теперь не оставалось сомнений, что упырь в коллекторе, всё-таки до него добрался и сделал смертельный укус. Укус так долго пугавший мясника, безысходностью, пустотой и неотвратимым приговором. Но даже в последние часы жизни, Гарпуна не оставляло желание кому-нибудь напакостить. Решив, что лучше отправиться на тот свет в компании, он спрятался где-то поблизости, и умер, обратившись через несколько минут в кошмарную, кровожадную тварь.
- Проклятый, ублюдок! - выкрикнул Некрасов.
Он понимал, что медик обречён. Крепкие мускулы и бульдожья хватка старика, не ослабли и после смерти, - скорее наоборот, неутолимый голод превратил его в бешеного зверя. Некрасов увидел, как зубы Гарпуна сомкнулись на глотке Лёхи Бинта, как брызнула кровь, заливая упырю искажённое яростью лицо, как несчастный врач наотмашь ударил старика свободной рукой и выронил дробовик.
Всё это произошло в считанные мгновения. А потом сцепившиеся тела перевалились через ограждения эстакады и упали вниз.
5
В себя он пришёл не сразу. Трудно было поверить, что ещё минуту назад, Бинт с ним разговаривал и даже пытался улыбаться. Сколько раз Некрасов наблюдал человеческую смерть, но привыкнуть к ней он так и не сумел. Всегда это случалось по разному, всегда неожиданно и подло.
«Какой жуткий итог, - подумал он. - Как будто сам себе напророчил».
Он порывисто поднял с земли ружьё и приблизился к ограждению. В свете уходящего дня, разглядеть что-то внизу было очень трудно. Только сереющие силуэты неподвижных тел. О том, что с ними будет дальше Некрасов старался не думать: возможно они станут добычей каннибалов или вирус вернёт их к «жизни». Теперь это не имело никакого значения. Он снова остался один и нужно было позаботиться о своей собственной шкуре.
«В дробовике четыре патрона, - подумал Некрасов. - И всё же это лучше, чем ржавый штык и не исправная «Беретта».
Он крепче сжал ружьё и огляделся по сторонам. Цель оставалась всё та же — добраться до промзоны и вернуть к себе доверие Мейер.
«Знать бы только наверняка, что этот полевой лагерь её. А то ведь прикончат, как людей Половца и даже не спросят, зачем приходил».
Он услышал шарканье и тихий шелестящий рокот, который оповестил приближение группы тварей. Разбрызганная по асфальту кровь медика, на какое-то время их замедлит, а может и вовсе остановит. По крайней мере Некрасов хотел в это верить. Он пригнулся к земле и, прячась за остовами легковушек, побежал к темнеющей громаде домов.
Тьма сгущалась слишком быстро. Некрасов шкурой ощущал голодные взгляды, которыми его сопровождали болтавшиеся в подворотнях твари. Они не могли взобраться на эстакаду, но свою потребность в жратве, активно выражали громким отрывистым рычанием. Многие из этих бездушных кукол потащатся следом, по нижним ярусам замысловатой городской развязки и, когда Некрасов доберётся до выезда с эстакады, его уже будут ждать, сотни ошалевших от голода жмуров.
«Вот же ублюдки, - подумал он. – Сколько желающих снять с моих костей мясо и ни одного, кто бы предложил перекусить».
Глава 18
1
Впереди стоял фургон. Груз - многочисленные коробки с обувью - бесхозной заплесневелой грудой был разбросан в радиусе десяти метров. Грузовик стоял поперёк дороги, почти на половину перегораживая автостраду, что мешало чётко видеть, находившееся впереди пространство.
Напрягая слух и зрение, Некрасов подбежал к фургону и, прижимаясь к борту спиной, медленно добрался до кабины. Потом запрыгнул на подножку и вскарабкался на крышу. Чутьё не подвело – возле грузовика ошивалась разнополая парочка упырей, которые облюбовали это место для отдыха. Они его ещё не заметили зато он хорошо видел, как два жутких оборванца с комфортом устраиваются на грязных коробках.
Подобные картины всегда вызывали противоречивые чувства: с одной стороны жалость к этим человекоподобным созданиям, с другой отвращение, от которого по хребту пробегала дрожь. Стоило ему пошуметь, как иддилическая сценка из «обыденной жизни» зомби тут же сменится душераздирающим буйством оголодавших зверей. И тогда уноси ноги. А попади он в их лапы – его тут же разорвут на части и сожрут.
Некрасов осторожно слез с крыши и, сделав приличный крюк, обошёл жмуров стороной. Ориентироваться стало ещё сложнее, и он стал ощущать беспокойство. Впрочем, до паники пока было далеко. Он отлично понимал, что до промзоны в темноте не добраться, а раз так, то нужно разыскать какое-нибудь укрытие, причём сделать это в ближайшие полчаса. Вскоре он заметил впереди груду металла, которая когда-то была вертолётом, одна из лопастей, словно мост выходила далеко за пределы эстакады и касалась краем телекоммуникационной вышки, на которой можно было переждать ночь.