Полной безопасности это убежище, конечно не гарантировало, но по крайней мере давало шанс дожить до рассвета.
Некрасов с трудом переполз на другой край вертолётной лопасти и, цепляясь за ржавое железо вышки, вскарабкался метров на десять. Здесь располагался небольшой технический балкончик с нависавшими над ним тарелками антенн.
«Не самое комфортное место для ночёвки,- подумал он.- Если до утра не околею – значит повезло».
Он уселся на решётчатый пол и плотнее укутался в бушлат. Служебная площадка была открыта всем ветрам, и через несколько минут неподвижности, он понял, что даже раздавленный усталостью, не сможет здесь заснуть. Холод пронзал до костей, да и зубы стучали как кастоньеты, мешая погрузится в благостное забытье. К тому же часов пять он ничего не ел, а тот скудный паёк из куска чёрствого хлеба, который с широкого плеча выдал Половец, давно переварился так, и не добавив сил.
«Сколько раз я думал, что уже достиг дна и падать дальше некуда, - с горечью усмехнулся Некрасов. – Однако ж нет, я снова падаю и опять не вижу дна. Меня вытурили из «Треугольника» и я оказался в плену у выродков, потом сбежал из плена и оказался в логове людоедов. До чего же ты дожил – идиот несчастный?».
Он сжался в комок, насколько позволяла ему собственная комплекция и, натянув шапку на глаза, зажмурился. Теплее не стало, зато он достиг того состояния относительной стбильности, в котором не хотелось шевелиться. Это позволяло сберечь энергию и хотя бы немного отдохнуть. Если он о чём-то и мечтал в данную минуту, то только о своей плащ-палатке. В ней-то он чувствовал бы себя как дома.
Прислушиваясь к завыванию ветра и отдалённой возне ночных охотников, Некрасов вспомнил слова Мейер. Теперь её упрямое стремление вскрыть бронированную дверь бункера не казалось таким уж абсурдным. Пять лет назад, сделать это помешали жуткие обстоятельства. Но быть может, открой они дверь, и пандемии можно было бы избежать?
«Надо было соглашаться, - подумал Некрасов. – А я струсил и теперь сижу на антенне и замерзаю как последняя собака».
Ему захотелось заснуть: спрятаться в царстве Морфея от проклятых сомнений и сожалений, но всепроникающий холод ни на минуту не давал покоя. Так он и просидел до рассвета, пребывая в состоянии полусна, вздрагивая от шорохов, далёкого утробного рычания или пронзающих порывов ветра.
2
Некрасов открыл глаза и уставился на высокое здание, в стёклах которого тускло отражалось желтоватое утреннее солнце. На последнем этаже в распахнутом окне трепыхалась серая тряпка. Несколько воробьёв возились на отливе соседнего окна, выдёргивая друг у друга обрывок газеты.
Он услышал скрежет металла минут десять назад. Этот звук доносился издалека и какое-то время Некрасов не придавал ему особого значения, но потом звук стал сильнее.
Он нехотя пошевелился, согнал остатки сна и посмотрел себе под ноги. По вертолётной лопасти, цепляясь руками и ногами за её края, полз вымазанный грязью упырь. Вероятно, этот субъект неоднократно соскальзывал под эстакаду, где огромная грязевая лужа смягчала падение, но с упрямством свойственным его сородичам он возвращался к исходной точке и начинал свой путь заново.
- Выследил таки, гадёныш! – процедил Некрасов.
Жмур рыкнул в ответ и нетерпеливо оголил почерневшие от грязи зубы. Едва различимые зрачки на мутных глазах мгновенно сфокусировались на фигуре человека.
«Пора отсюда смываться, - вскакивая на ноги, решил Некрасов. – Не хватало, чтобы к выродку присоединились его дружки».
Единственная дорога к отступлению находилась внизу и, перескакивая с одной опоры на другую, Некрасов начал стремительный и опасный спуск. До земли было не меньше десяти метров и падение с такой высоты не сулило ничего хорошего. Даже если он не разобьётся, а только покалечится, для жмуров он станет лёгкой добычей – людоеды без труда выследят и прикончат раненного.
Заметив ускользающую добычу, упырь протяжно и злобно завыл. Этот истошный нечеловеческий вопль больно ударил по перепонкам, и Некрасов шкурой ощутил как по хребту пробежал холодок.