«Какого чёрта они со мной так поступили? - подумал он. - Лучше бы сразу прикончили, если я не интересен этой заносчивой бабёнке».
До слуха донеслась возня за левой стенкой, и мысли потекли в другом направлении.
- Эй! Зараза! Ты как? - воскликнул Некрасов.
- Они ничего не сказали, - донёсся приглушённый звукоизоляцией голос толстяка. - Но кажется убивать нас не собираются. Меня даже не били! Просто затолкали в этот кубрик и предупредили чтобы не рыпался.
- Зато меня хорошенько отделали! - бросил Некрасов. - За двоих! Так что скажи мне спасибо!
- Спасибо! - без тени иронии отозвался Веня.
В коридоре послышались торопливые шаги. Шли двое. Секунд через десять остановились перед дверью. А потом в верхней части открылось окошко, и Некрасов увидел внимательные, голубые глаза. То что эти глаза принадлежали Александре Мейер, он не сомневался ни секунды. Та же сосредоточенность на объекте изучения, та же надменность, всё тот же скепсис и ирония.
- Это карантинный резерват, - сказала женщина. - Во избежание смертельных инцидентов с обращением в зомби вам придётся провести в нём сутки. Потом вас осмотрит наш медик и тогда сможем побеседовать.
- Я не против! Давно мечтаю об отдыхе, - пожал плечами Некрасов. - Надеюсь, ваше предложение всё ещё в силе?
- Посмотрим, что вы сможете мне предложить, - отозвалась Мейер. - Если информация, о которой вы мне сообщали будет полезна нашей миссии, договоримся.
- Не забывайте, что я обладаю кое-каким военным опытом, - добавил Некрасов. - И стреляю не плохо...
- Ваш опыт в нынешних условиях стоит недорого, и такого добра более чем, - ухмыльнулась Мейер. - Хорошего сна!
Она собралась было уходить, но потом остановилась и с усмешкой посмотрела на бывшего майора.
- Если хотите с нами сотрудничать придётся забыть о прежних привычках, - сказал она. - У нас сухой закон.
5
Через час после визита Мейер пришёл медик в сопровождении двух бойцов. Он потребовал снять одежду и сложить в выдвижной ящик. Чтобы не замёрзнуть выдали термоодеяла, а чтобы не сдохнуть с голоду сухпаёк.
«И на том спасибо! - подумал Некрасов. - А ведь могли бросить в какой-нибудь сырой подвал с тараканами и крысами».
Он растянулся на матраце и закутался в шелестящее одеяло с головой. Но потом вспомнил про толстяка, высунул голову и прислушался. Веня беззаботно храпел, выписывая причудливые трели.
- В своём репертуаре, - подумал Некрасов. - Вот уж приспособленец!
Поворочался немного, попытался заснуть, но сон не шёл. В голове вертелись беспокойные мысли. Он хорошо помнил суть предложения этой дамочки. Она хотела вернуться на проклятый остров и снова вскрыть немецкий бункер. Он даже знал, куда она собирается войти в первую очередь.
Вспомнились бронированные двери с мутным оконцем вверху и скрежещущий звук донёсшийся из-за неё. Он до сих пор слышал этот звук в своей голове, словно случившееся происходило не пять лет назад, а вчера. Впрочем, морально он был готов переступить через порог любой двери. За пять лет он прожил целую жизнь, дорожил ею, конечно, но в меру. В этом мире его уже давно ничего не держало и не всё ли равно, где он найдёт свой конец — в бою с упырями или от пули какого-нибудь отмороженного на голову сектанта. Если цель того стоила можно было и рискнуть.
6
За стеной, на улице, завыл ревун. Его тревожный голос мгновенно прогнал сон, и Некрасов, кряхтя и стеная, встал на ноги. Собственно никакого сна и не было. По крайней мере отдохнувшим он себя не чувствовал. Всю ночь ворочался, прислушивался к шорохам и подозрительным звукам на улице. Разбитый, помятый, ворчливый — ни дать ни взять старикан, которому накануне исполнилось восемьдесят один.
«Проклятое местечко! Всё вокруг пропитано смертью, смрадом разложения и человеческими страданиями, - подумал он. - Должно быть, когда случилась катастрофа, через эти резерваты уйма народа прошла. Про такие места говорят: «они населены призраками».
Вскоре ревун смолк, зато до слуха стали доноситься отрывистые пулемётные очереди. Какое-то отродье подошло слишком близко к периметру, и теперь роботизированная боевая платформа зачищала окрестности. Пулемёт работал минут десять, потом затих. Слышалось только мерное постукивание металлических траков об асфальт. С крыши донёсся чей-то недовольный возглас, а спустя секунду два одиночных выстрела.