- Я тебя разбудил?
- Сама проснулась, долго еще лететь?
- Четыре с половиной часа. Будешь обедать?
Я кивнула и стала подниматься, Минна сразу же ушла к Арду. Заглянув сначала в туалет, я посмотрела на себя в зеркало, пригладила волосы, смыла макияж и сняла линзы. Минна мне перед посадкой снова красоту наведет для репортеров, а тут хотелось комфорта. Вернувшись к креслам, я заметила, как Горст меня разглядывает.
- Так ты выглядишь еще младше.
- Вы меня еще в домашней одежде не видели.
- Боюсь, что твой муж этого не допустит. Моей дочке шестнадцать, и она выглядит старше тебя.
- Сколько же Вам лет?
- Дамиан, разреши своей жене ко мне обращаться на «ты», а то чувствую себя пожилым человеком. Мне тридцать четыре, женился я в двадцать. Старшая дочь от первого брака моей жены. С ней мы родили еще двоих сыновей, а от второй моей так сказать жены есть дочь.
- Какой Вы плодовитый и почему решили, что Дамиан мне что-то запрещает?
- А это не так? Зная своего друга, у него все по струнке ходят.
Улыбнувшись, я посмотрела на своего невозмутимого мужа. Пусть все так и думают, не стану разрушать его репутацию. Приподнялась и поцеловав его в щеку сказала:
- О да, он у меня тот еще тиран.
Дамиан медленно повернул ко мне голову и приподняв бровь посмотрел на мои улыбающиеся губы.
- Я рад, за тебя дружище. Ты заметно изменился, стал мягче что ли.
- Надеюсь в скором времени ты не воспользуешься этим против меня.
- Я обдумал твои слова в том разговоре и многое понял. Я даже жене про Ликси рассказал, и ты знаешь, она меня простила. Попросила даже познакомиться с ней и маленькой Тори, а знаешь почему? Потому что я дурак, кроме себя ничего вокруг не видел. Тезаира больна, у нее рак. Она в одиночку борется с ним уже год. Узнав, что у меня есть другая женщина она обрадовалась и озвучила свою надежду на то, что, когда она умрет, наши дети не останутся без матери.
- Горст, ты идиот.
- Знаю. Но Ликси не хочет с ней знакомиться. Боится.
К нам подошла стюардесса и подкатив сервировочный столик стала расставлять перед нами наш обед. Мне хотелось, чтобы Ард с Минной сейчас сидели с нами, но из-за командора я вынуждена вести себя сдержанно и даже сесть в свою любимую позу, подогнуть под себя ноги не могу. За полчаса до прилета, я снова вернула на глаза линзы, Минна прикрепила обратно волосы, предложила надеть более закрытый брючный костюм и наведя мне легкий макияж, мы вышли под прицел сотни камер. Перепуганные чиновники чуть ли в ноги не кланялись командору Райду и наше появление с ним как-то не заметно отошло на второй план. Горст с Дамианом договорились разъехаться в разные стороны, чтобы не вызывать еще большего интереса, вечером отдохнуть, а с утра поехать до бывшего города Чатем.
Как только мы прибыли в местную гостиницу, я обняла Дамиана и повела его в душ. Хоть и ощущалась усталость от перелета, и хотелось полежать на мягкой кроватке, но я нашла в себе силы сначала освежиться. Дамиан был не прочь и быстро раздев меня поставил под струи горячей воды. Естественно, после совместного душа ни о каком сне не было и речи, а после «диких скачек» с моей стороны, я захотела посмотреть город. Минна с Ардом расположились в соседней комнате и получив от нас приглашение сходить в какой-нибудь ресторанчик на районе, поддержали мою затею. Мы шли пешком, и я разглядывала архитектуру домов. Улица напоминала Московский Арбат, но уменьшенный вариант и даже больше походила на улицу Вайнера в Екатеринбурге. Я крепко держала за сгиб локтя мужа и неприлично вертела головой. Наконец мы дошли до ресторана, в котором Минна забронировала столик на четверых я поспешила сесть на предложенное место и вытянуть ноги под столом. Как же хотелось скинуть туфли и покрутить ступнями. «Зря я их обула, надо было в кроссовках идти», - подумала я и взяла в руки меню.
- Ард, помнишь ты мне говорил, что, попав в нужные руки из Иры выйдет отличный агент?
Я удивленно посмотрела на улыбающегося мужа.
- Я давно заметил, что в ее присутствии люди начинают откровенничать и сами не замечая того, рассказывают, о чем молчали долгие годы.
- То-то я думал, почему в санатории я вам за совместными принятиями пищи рассказывал то, что никому никогда не говорил, – хмыкнул Ард.