У меня ком в горле встал. Я вспомнила свои сны и то ощущение любви к нему. Кира его очень сильно любила. Что чувствовала я сейчас? Я не могла понять. Симпатия? Жалость? Я не знала что сказать. Я пододвинулась к нему поближе и потянулась обнять его. Он мгновенно обхватил меня и, прижав к себе с такой силой, что мне стало трудно дышать. Я закряхтела как старушка, и он мгновенно ослабил хватку, потом уткнулся носом мне в макушку и шумно задышал.
– Дашь посмотреть запись? Там есть что-нибудь про мою маму? – тихо спросила я.
– В самом начале ты вскользь упомянула, что виновата перед ней, но в чем неясно. А ты дашь мне прочесть, что за письма лежали в шкатулке? Или расскажи сама.
– Я не знаю. Я ведь не умею читать. Минна меня учит, но я бездарный ученик.
Он ничего не ответил. Продолжал держать меня в своих объятиях и все так же дышать мне в макушку. Мне было очень приятно, но мысли об Иваре меня не покидали. Вдруг Дамиан спросил:
– Ты поговорила с Леннсом? Рассказала про нас?
«Мысли что ли читает?» – подумала я.
– Не успела. Они ехали, на какую-то базу и связь оборвалась… Спасибо, – только и смогла сказать, как почувствовала, что слезы стали наворачиваться на глаза. Уткнулась ему куда-то в грудь и вдохнула его аромат. «Почему он так вкусно пахнет?»
День 20
Ирина Игоревна Самарская (Кира Ригли)
Вечером наобнималась с Дамианом, поговорили еще некоторое время ни о чем серьезном, потом он поцеловал меня в висок, пожелал сладких снов и ушел. А я умылась, почистила зубы, легла в кровать и взяла в руки смарт. Где же ты Ивар? Как долго ты там будешь? Потом решила, может это и к лучшему? Не видя его, чувства успокоятся, и мне проще будет расстаться с ним. У нас ведь даже ничего не было. Но, закрыв глаза, я вижу его улыбку, а губы помнят поцелуи. Он так много рассказывал о себе и о сестрах, которых я в глаза не видела, что у меня возникло ощущение, что мы встречаемся несколько месяцев. Даже не могу злиться на него из-за Ринд и той женщины. Вот как человек так быстро может засесть к тебе в голову? Что бы отвлечься от тяжких мыслей набрала Норвала. Проболтали мы с ним около получаса, и я уснула сном младенца.
Минна мне вчера озвучила расписание моих «развлечений» на сегодня. Помимо массажа меня ждали непонятные моему слуху процедуры. Не стала расспрашивать, что они из себя, представляют, на месте узнаю. Здешний санаторий разительно отличается от того, где я была с родителями. Мне тогда было пятнадцать, и первая неделя среди стариков мне показалась адом, потому, что там было дикое расписание процедур. Их нужно было обязательно посещать по велению отца, а вечером дискотека, на которой бесились дети и зажигали веселые старушки. Были, правда еще пара дедушек, за которыми выстраивалась очередь потанцевать медленные танцы. Моего возраста вообще никого не было. Так что, по ощущениям, я там состарилась на несколько лет. К концу третьей недели я с удовольствием шла на родоновые ванны, гидромассаж, душ Шарко. Гимнастика, фитобочка и кислородные коктейли вообще шли на ура. Познакомилась с двумя старушками хохотушками. С ними ходили в лес кормить белок. Может и тут можно в лесок сходить? Про живность местную нужно узнать, вдруг обитает кто поблизости.
Минна пришла за мной на завтрак. Сказала, что у командора срочные видеозвонки, поэтому завтракаем без него. Она помогла мне выбрать на сегодня наряд. Выбор пал на самое длинное платье, что было в моем гардеробе. Оно было похоже на один из концертных балахонов Аллы Пугачевой, но геометрические узоры, разбросанные хаотично по всему платью, на моей фигуре придавали совсем другой вид. Минна повязала мне красиво платок на голову, и мы направились на выход. Ард ждал нас около дверей. Уставился на меня, своим ухмыляющимся взглядом и заговорил:
– Доброго утра, Хрусталька. Как спалось? Почему Дэма выгнала из спальни, он полночи не спал.
– А не Ваше дело, Адалард, – грубо ответила я. Бесил он меня со своей Хрусталькой.
– Поругались? Или… Минна, солнышко, скажи мне, а не женские ли дни у нее?
У Минны вытянулось лицо.