Фило сел рядом и с беспокойством смотрел на меня. Ему не дали наушники, поэтому он мог только видеть, что происходит за стеклом, а там ничего словно не происходит. Статуи не шевелятся, один Норвал сидит расслабленно и что-то говорит. Я пыталась вслушаться, но там речь пока шла о моих медицинских показаниях и куча информации, которую я не могла воспринимать. Повернула голову к Фило, он спросил, о чем там говорят? Я дернула плечами, сняла наушники и отдала ему. Он надел, послушал немного и сказал:
– Пока ничего интересного для тебя, это медицинская муть, про которую ты и так знаешь о себе. Я отдам, как только перейдут на другую тему. Тебе сильно плохо? Трупы в морге покрасивее лежат.
– Спасибо, ты невероятно деликатен. Давай еще что-нибудь скажи, отвлеки меня, а то я тут точно от страха кони двину.
– Ты так странно говоришь. Скажи еще что-нибудь. Мне нравится тебя слушать.
– Ой, много ты меня слушал. Я тебя впервые вижу. Но ты мне нравишься. У меня был знакомый Василий Тяпкин, вот у него точно такое же было выражение лица, когда он к девушкам подкатывал.
– Я женат и ты меня не привлекаешь, так что оставь свои подкаты при себе, – сказав это, он улыбнулся.
А я поняла сразу, что он реально красавчик, отвлекать начал, не спрашивая каким образом нужно это делать. Я улыбнулась и спросила, можно ли мне успокоительного, например валерьянки?
– Чего? Как твоя голова генерирует такие смешные имена и названия лекарств?
Знал бы он, что я не выдумываю ничего. Он протянул мне какую-то пастилку. Сказал рассасывать ее. Положив ее на язык, я перевела взгляд на командора Трэйна. Как можно так контролировать свои эмоции? За все это время даже не пошевелился. Он будто почувствовал, что я о нем думаю, слегка повернул голову и посмотрел на меня. Точнее на зеркало. Поверхность с их стороны было зеркальным, а с моей стороны выглядело простым стеклом. Я вздрогнула и перевела взгляд на Норвала. «Я верю в Вас, Вы сможете» – крутилось в голове. Потом начала рассматривать других командоров. Мужчины разных возрастов и размеров, но есть одна общая черта. Надменность во взгляде и ноль эмоций. «Перешагивая» с одного на другого, я увидела мужчину с короткой бородкой. Задержалась на его лице чуть дольше, чем на других. Выглядел каким-то знакомым. Тоже актер какой-нибудь? Нет, не помню. Перевела взгляд на следующего. Всего их насчитала пятнадцать человек.
Прошло, наверное, больше получаса и меня начало клонить в сон. «Хорошая конфетка оказалась…» – подумала я, закрывая глаза, погружаясь в дрему. Вдруг Фило надел на меня наушники. Я подскочила в кресле. Выпрямила спину и уставилась на Норвала. Он говорил уже не так спокойно, как в начале. Я поняла, что командоры не хотели его видеть у меня в опекунах. Начали говорить ему о его каких-то прежних заслугах, которые лучше не знать обществу. Я перевела взгляд на Трэйна и отчетливо увидела, как он прикрыл глаза и начал бледнеть, поднеся руку к груди. Боже мой! Да ему же плохо! Настойка Норвала перестала действовать или что еще хуже. У меня от увиденного поднялась волна дикого ужаса. Я вздохнула и посмотрела на Фило. Он, не отрываясь, смотрел на меня.
– Если командору там станет плохо. Норвал ведь ему успеет помочь?
– Конечно, да и в соседнем кабинете всегда дежурят медики. Раньше на заседаниях, когда большинство командоров были в почетном возрасте, часто требовалась медпомощь.
В этот момент Норвал сам увидел состояние Трэйна. Подскочил, сказал, что требует перерыв и побежал вверх по трибуне к Трэйну. Достал из кармана сначала свой портативный сканер, потом из другого кармана какой-то бутылек и влил его содержимое ему в рот. Трэйн как сидел, не шевелясь, так безропотно открыл рот, выпил и закрыл. Не сказав ни слова. Все командоры лишь повернули головы и молча наблюдали за действиями Норвала. Через пару секунд вбежали две женщины в медицинских комбинезонах. Норвал остановил их взмахом руки. Трэйн что-то сказал ему, тот кивнул и пошел обратно на сцену. На стул не стал садиться, встал за кафедру и сказал, что можно продолжать. Женщины ушли обратно. А у меня опять мушки перед глазами, гул в ушах и я перестала понимать что-либо. Откинув голову на кресло, я отдала наушники Фило.
Фило мне начал озвучивать, о чем там говорили. Потом сказал, что командор Шеход, громко, неподобающе, командору высказался, о том, что Норвал слишком стар, и ему нельзя быть опекуном. У меня затряслись руки.