— Прекрати, — я швырнула в нее подушку, и она засмеялась.
Они обе сели на мою кровать.
— Надо сказать, что ты испугала меня до усрачки.
Я с силой выдохнула.
— Это так запутанно. Вы когда-нибудь испытывали подобное в Пейе раньше?
Они покачали головами.
— Он еще даже не принял дент. Я знаю, что это высказывание серьезно раздражает вас, но когда он будет готов, мы все увидим ваши большие свершения.
Я фыркнула.
— Он никогда не будет готов, Сэмми. Я никогда не хотела претендовать на него, но отец заставил меня.
— Ты, правда, видела его?
Я кивнула.
— Ты никогда не рассказывала нам об этом, так что выкладывай. На что это было похоже? Ченг сказал, что ты была очень темной.
— Так и было. Я чуть не убила его, Бекки, чтобы заставить пообещать никому не рассказывать правду.
— ЧТО?!
— Это была не я. Он все время говорил, что я испытываю эмоции Блейка. Когда он выдохнул в меня свое пламя, я подумала, что умерла. А потом я открыла глаза и смогла наблюдать, как мое тело исцелилось. Я все ещё была в его пламени, но оно больше не обжигало. Когда я встала и вышла из него, то почувствовала себя, словно запертой в картине. Я видела выражение лица всех присутствующих, вспышки камер, вас. Я подумала, что умерла, а потом что-то попало в поле зрения. Оно снова исчезло и снова появилось. Это был он в черном плаще, и я подумала, что он — это жнец.
Обе засмеялись.
— Это было не смешно. Я, правда, думала, что умерла. Я застыла на месте, а он приближался ко мне, пока не встал прямо напротив. Когда он откинул капюшон, я все ещё не поняла, что происходило. Я поклонилась, как нас научили на уроках истории. Часть меня, думаю, была в шоке от того, что, наконец, я его увидела, ну, вы же понимаете. Он совсем не похож на себя на фотографиях, и их музейные экспонаты настолько не похожи на них самих.
— У вас действительно глаза одного цвета?
Я снова кивнула и улыбнулась.
— Он подошел ко мне и коснулся моего плеча. Сказал, что я никому не должна кланяться, а у него для меня дурацкое прозвище. Горошинка.
Они вздохнули, когда на моих глазах появились слезы.
— Выражение моего лица, должно быть, сказало ему, что я понятия не имею, кто передо мной, поэтому он спросил. Когда я ответила ему, что он король Альберт, а не мой отец…
Я закрыла глаза и покачала головой.
— Я никогда не видела, чтобы человек был так сломлен.
— Елена, если твоя мама и папа чего-то хотели, так это тебя. Веками они ждали и ждали.
— Да, я знаю.
— Так что же пошло не так?
— Тания должна была остаться со мной, растить, с юных лет рассказывать, кто я, но Герберт, или Жако, кем бы он ни был, ее муж нашел нас. Он взял на себя ответственность за мою безопасность и много переезжал. Она была Хроматическим драконом, не могла измениться и ушла. Однажды он открыл мне правду, но Тания сказала, что я не смогла этого вынести, и ей пришлось стереть мои воспоминания. Она многое стерла, и я знала, что мой отец рассказывал мне о Пейе разные истории, но я больше не могла их помнить.
— Ты сказал королю Альберту правду, что знаешь, кто ты, или злая Елена тоже все испортила?
— Нет, самое смешное было в тот момент, что я больше не чувствовала зла. Я была самой собой, и да, я сказала ему, что он мой отец, но он такой умный, видел насквозь и спросил, когда я обнаружила это. Поэтому я рассказала ему, и мне пришлось сказать ему, что дракон моей матери предал ее, нарушил ее обещание. Теперь я знаю, почему она преследовала меня во сне.
— Подумать только, она так долго пыталась сказать тебе, чтобы ты нашла Танию.
— Тогда я еще не знала, что это Тания.
— Ты не знала, как она выглядит?
— Знала, у меня было ее фото, о котором Герберт ничего не знал, но здесь фотографий Тании нет, поэтому я не смогла сложить два и два, как Люциан.
— Люциан знал?
— Да, но как долго, этого я не знаю. Она сказала, что он догадался с первой попытки из-за обещания, которое она дала моей маме. Она не могла рассказать никому, кроме меня.
— Он умер, зная, что ты никогда не принадлежала ему.
У Сэмми стояли слезы на глазах.
— Я принадлежала ему, Сэмми, — сказала я. Некоторое время мы молчали. — Он мне тоже снился, как моя мама. Он провел меня через многое, но почему-то не мог просто сказать это. Всякий раз, когда он хотел сказать мне, ничего не выходило.
— Подожди, что? Тебе снился Люциан? — спросила Бекки.
— Да, знаю, это звучит запутанно.
— Так вот откуда ты узнала, что это не та дата?
— Да, я просто не могла сказать вам, что Люциан рассказал мне. Мне было страшно.