Словно двое маленьких детей они гоняли по парку голубей. Вернее, один из них, действительно, был ребенком, а второй - как всегда, находясь с сыном, не мог не вжиться в эту роль. Повторяя за сыном странные звуки, смысл которых был известен лишь ему одному, он так же, как и ребенок, со смехом носился за голубями по парку.
Раньше они гуляли тут с сыном и с женой. Но теперь, лишь с няней. Много случилось такого, что делало такие прогулки ненужными и нелогичными. Кроме того, что Монако уже был не в семье, его жена тоже начала общаться с каким-то парнем. Она сняла с себя обет безбрачия, отсчитав ровно два месяца после их расставания. Он был свидетелем на свадьбе ее лучшей подруги. А она - свидетельницей. В общем, классика жанра.
Было ли Монако неприятно узнать об этом от нее? Как бы эгоистично это не звучало, но - да. Насильно включив сознание, он тут же взвесил свои "приключения" и тут же нашел оправдание своей жене. Он не мог злиться на это. Конечно же, не имел никакого права.
Он часто вспоминал и тот день, когда в последний раз приехал забрать большой пакет со своими последними вещами из ее квартиры. Им обоим было очень сложно, и они, обнявшись, разрыдались словно дети. Они очень долго прощались. А звук захлопнувшейся за ним двери прозвучал, подобно удару молотка судьи после озвученного приговора.
Конечно же, у него был выбор. И он мог не уходить. Конечно же, он был счастлив со своей новой Любовью. Но он был всего лишь человеком. А их отношения с женой связали их жизни на многие годы.
Несколько раз после расставания они гуляли в парке все вместе. Он, жена и сын. Но эти прогулки были чем-то вроде изощренной пытки для его жены. Он чувствовал это. А потом она отпустила его. Сожгла все мосты. Его сердце сжалось. Но лишь на миг. Он оттолкнулся ногами от своей старой жизни и, широко гребя руками, чтобы не утонуть в открытом море навалившейся на него реальности, поплыл к своим новым, нелегким отношениям.
Любила ли его, все еще, его жена? Он не знал. Для чего она рассказала ему про этого свидетеля? Скорее всего, попытка мести. Ведь тогда, спустя два месяца после их расставания, сидя возле ее работы, она могла не говорить Монако про этот случай. Зачем ему было знать? Но всё же не сдержалась. А если человек мстит, значит ему не безразлично. Тешило ли это его самолюбие? Нет. Он желал жене только самого лучшего в ее новой жизни.
Как бы там ни было, в тот день он бегал с маленьким сыном по парку. Стараясь посильнее закутать лицо в капюшон и скрыть от пытливого взгляда няни свой Египетский загар. Безрезультатно. Казалось, ничего не могло ускользнуть от нее. И рассказы про солярий, вряд ли показались ей убедительным аргументом.
Монако очень боялся, что сын его забудет, и старался видеться с ним как можно чаще. Но разве можно сравнить два раза в неделю с нормальным пожеланием Доброго Утра или Дня ежедневно, в пределах одной квартиры? Конечно же, нет.
"Папе пора на работу", - каждый раз звучала сакраментальная фраза няни перед тем, как эфир их общения с сыном обрывался снова на несколько дней, и он, сев в свою машину, ехал проживать дальше свою новую жизнь.
Пару дней назад он купил себе вожделенную спортивную Хонду Прелюд в ярком оранжево-красном хамелеоновом цвете. Вернее, не купил, а обменял с доплатой. Этому приобретению сопутствовало неприятное событие, которое чуть было, не разорвало их отношения с любимой девушкой навсегда.
После их возвращения из Египта, он и Она, все-таки, остались на некоторое, не обговоренное время жить у ее родителей.
Покупка этой яркой, красивой машины была в данной ситуации абсолютно нелогичной. Однако не купить ее, было бы еще более не логичным поступком. Дело в том, что поменять свою машину на спортивную Монако решил еще тогда, когда они жили на съемной квартире и когда о вернувшейся из США хозяйке не было ни слуху, ни духу. Именно тогда, не обладая должным опытом, он поддался уговорам хозяина симпатичной с виду машины из другого города и, сняв свой автомобиль с учета, поехал туда. Приехав, он обнаружил, что ему предложили хлам, а поставить свою машину снова на учет стоило порядка 800 долларов. Продлевать транзитные номера бесконечно, тоже было невозможно. Поэтому, как ни крути, а от машины нужно было избавляться.
С покупкой Хонды, которая стала для Монако его первой, по-настоящему, любимой машиной, было связано немало веселых и грустных моментов.
Он показал Артуру эту машину накануне. И уже на следующий день, созвонившись с хозяином, они в семь утра выехали в другой город, находящийся почти в семиста километрах от их города.