Мало того, что Ее парень, а теперь уже и муж, младше меня, он еще и выглядит на лет 20 от силы. Никто из общих знакомых не верил, что ему может быть за 25. Мысль о том, что он не был готов к такому резкому повороту в своей судьбе, может даже и по любви, все больше и больше отвоевывала свои позиции. Сопоставив Ее настроение в последней переписке и резкое желание оформить брак, я пришел к выводу о том, что Она, все-таки беременна.
Не прошло и двух недель, как я узнал от знакомого о том, что Ее мать ждет внучку.
Мне очередной раз жутко неприятно. Я очередной раз понимаю, что и то, последнее сообщение было не особо от души. Она писала лишь потому, что Ей больше некому было писать. Она не раскаивалась в своем поведении. Она боялась, что ребенок без отца - это наказание самого Господа за мои истерики, слезы и Ее поведение.
Ей нельзя было делать аборт. Группа крови или еще что. Я не помню точно. Она часто говорила об этом. Лишь страх. А страх вряд ли можно назвать раскаянием. Она даже хотела увидеться. Мы даже договорились.
Желание улетучилось сразу после того, как, видимо, парень все же осознал, что бросать Ее будет неправильно, и, забыв о всех возможных тягостях, позвонил.
Я объехал его машину, стоявшую на обочине в тот же день, когда мы договорились с Ней увидеться. Она очень хотела меня увидеть, а я, несмотря на все обиды, очень хотел Ее поддержать. Объезжая машину, которая стояла перед перекрестком на аварийке, я заметил, как Ее парень увлеченно и нервно говорил с кем-то по телефону.
В тот же вечер встречи не состоялось. Она потерялась. А вместе с ней и раскаяние.
Я захожу домой и неспешно раздеваюсь. Мне некуда спешить. Открываю шкаф - смотрю внутрь и... Улыбаюсь. Порядок. Майка к майке, свитер к свитеру, джинсы к джинсам. Даже три одинаковые разноцветные футболки Ralph Lauren, которые я купил в Гоа, лежат сложенные, одна за другой, прижавшись друг к другу вышивками лошадей с наездниками. Забавно.
Мой отец гордился бы мной. Когда я был с Ней, у меня на полках всегда царил хаос. Теперь нет Ее, но есть порядок. Нах@й порядок!
Я смотрю вокруг - идеально застеленная постель, расставленные в ряд, одни возле других, наручные часы.
А может - не нах@й... Это единственный порядок, который у меня остался. Про голову того же не скажешь.
На подушке все еще лежит наша фотография. Она вся измята. Она была здесь весь этот год. То под подушкой, то в шкафчике. Ведь гадалка сказала, что нужно держать под подушкой, и она обязательно вернется. Я держал... Пол-года. Но она так и не вернулась. И вероятнее всего не вернется. Если только то второе предсказание гадалки не окажется правдой, и Она не вернется после того, как родит.
Я сажусь на одеяло и беру фотографию. Слеза невольно скользит по щеке. Несколько месяцев она лежала в шкафчике сбоку. А сегодня я снова вытащил ее и положил на подушку. Видимо, сказалось то, что я снова залез в жесткий диск с нашими фотографиями и видео.
Я залез не для того, чтобы посмотреть на нас. Мне нужны были фотографии звезд с фестиваля, где я пытался продвигать свою книгу. Я решил создать группу, посвященную моему роману, в социальной сети. Хочу записывать аудио с главами из него и выкладывать каждые два-три дня. Для веса и пущей важности решил выложить фотографии со звездами, у которых есть мой роман. Их очень много. Чуть ли не весь российский и украинский небосвод. Просматривая один из видеороликов, я очередной раз поймал себя на мысли о том, что пути Господни, таки да, неисповедимы.
Четыре года назад я чуть ли не влюбился в Диетковските после того, как увидел ее в фильме 'Жара'. Я не мог и предположить тогда, что судьба распорядится так, что моя девушка будет танцевать среди звезд на Кинотавре, и Агния будет откровенно меркнуть на ее фоне.
Роман есть - проку нет. Хотя у меня в последнее время такое ощущение, что я не живу, а доживаю, я пытаюсь дергаться. Моя любимая замужем за другим, ждет ребенка, меня сократили в университете и теперь, официально, я безработный, с занятиями стало так плохо, как никогда. Мне еле хватает денег, чтобы оплачивать квартиру. Я скребу по копейке, чтобы отдать деньги на сына жене. Я просыпаюсь - свет слепит меня. Он давит на сознание. А вместе с ним давят на сознание и мысли обо всем упомянутом выше.
Месяц назад, я, наконец, продал свою оранжевую, эксклюзивную спортивную Хонду и купил себе черный Лексус. Я полностью распрощался с еще одной яркой полосой, тянувшейся с тех времен, когда мы все еще были вместе. Теперь я слился с серой массой машин, и меня вряд ли смогут увидеть в большом потоке мои знакомые. На Лексус ушли и последние, отложенные деньги. Теперь есть он, а денег на бензин нет.