- Я шучууу! - обнял он Ее сзади. - Конечно, не по залету. Я так же женился. Когда моя девушка забеременела. Тянуть уже было не куда.
Она улыбнулась, но, казалось, через силу. Каждое упоминание про жену или ребенка приводило Ее в некоторый ступор. Монако снова понял, что сказал что-то ненужное и начал Ее целовать.
- Я тоже хотела бы ребенка, - повернувшись к нему и обняв, сказала Она.
- Ты сама еще ребенок! - возмутился парень. - У тебя в голове одни клубы и гулянки. Как ты себе это видишь?
- Так же, как и любая другая будущая мама. У нас это заложено генетически.
- Мне кажется, всему свое время. В двадцать, по-моему, это еще очень рано. Ты же не нагулялась еще. Да, и ребенка завести, это не то же самое, что собаку или кота. Это - ответственность на всю жизнь. Только представь себе, что ты больше никогда не сможешь распоряжаться своим временем так, как делала это раньше. Родишь ребенка - забудь про слово Свобода до тех пор, пока тебе не стукнет сорок пять.
- Вот уж не думала, что всё так сложно.
Монако почувствовал, что запахло "жареным". Он знал, что любит Ее, понимал, что хочет с Ней быть, но платить столько же денег в счет следующих элементов, как сейчас, он бы не смог и не хотел.
В этих отношениях, его сердце делало его податливым и глупым. Его, подавленный разум, тем не менее, настойчиво твердил ему - "Возьми себя в руки!" Ведь разум был в курсе того, каким ребенком Она все еще была. Вся эта идея с тем, чтобы стать мамой была обусловлена лишь тем, что Ее подружка собиралась рожать, а Она - всё так и была без мужа и иллюзий по поводу того, чтобы сделать то же самое. Это была или дурацкая женская зависть, или дух соперничества, или просто красивое желание гулять с колясочками по парку вместе с подругой.
Монако знал, что Она была абсолютно к этому не готова. А заводить ребенка, как кота или собаку, было самым глупым решением, которое им пришлось бы когда-либо принять. Он знал, что именно ему пришлось бы с ним сидеть в те дни, когда Она танцевала бы с подругами в клубе. Он так же понимал, что вследствие их ссор на этой и не только этой почве, они рано или поздно могли бы разойтись. Делать еще одного ребенка жертвой глупых сиюминутных желаний он не хотел. Ей, как минимум, нужно было бы еще повзрослеть. Хотя иногда ему казалось, что с Ее характером, это было абсолютно нереально.
- Они такие маленькие и хорошенькие, эти детки! - продолжала Она. - Я бы воспитала из своего сына настоящего мужика!
- Ты не знаешь, что это, быть с такими детками круглосуточно. Не тогда, когда тебе дали его на ручки на пять минут, а тогда, когда тебе приходится сутками не досыпать, готовить смеси, мыть полы, бесконечно вытирать их попы и менять памперсы, - Монако понесло. - Когда ты сначала полнеешь, как груша, и из твоего тела уходят все витамины, и твой иммунитет падает ниже некуда. А потом, ты пытаешься похудеть, и твоя кожа и тело меняются так, что ты уже никогда не сможешь вернуть того их состояния, которое было до родов. Когда ты должна кормить ребенка грудью для того, чтобы у него был хороший иммунитет, и твоя грудь обвисает так, что на нее больно смотреть. Она, возможно, и станет когда-то нормальной, если изначально, была не слишком большой, но абсолютно такой же - уже никогда. Это та жертва, которую ты платишь за здоровье своего ребенка. Ты не знаешь, что такое сцеживаться целыми днями, как корове, чтобы у тебя не пропало молоко. Что такое, растяжки на животе. Ты хочешь вернуть свою форму, но вряд ли когда-то сможешь быть именно такой, какой была. Тебе, банально, не будет хватать времени. Ты будешь всегда занята ребенком. А, если ты надеешься оставлять его своим родителям, то тоже можешь не питать особых иллюзий. После второго же раза на неделе, уставшие после работы родители, начнут напоминать тебе, кто родил этого ребенка, кто его настоящие родители, и кто должен с ним сидеть. Представь себя с синяками под глазами, готовящую смеси, моющую пол по пять раз в сутки, с огромной, распухшей грудью, из которой все еще сочится молоко, с единственной мечтой в жизни - хоть раз поспать полных восемь часов в сутки. Не двенадцать. Не десять. А именно - восемь. У тебя не будет мечты о том, чтобы поехать отдыхать в Турцию или пойти на море, или в клуб. Потому что, это, в принципе, будет нереально ближайшие несколько лет. Кроме всего прочего, каждый ребенок запрограммирован на самоуничтожение. Ты не представляешь себе, как часто тебе придется спасать его от засовывания пальцев в розетки, стянутой скатерти со стола с летящей ему в голову вазой, поедания кремов и фломастеров, обрывания штор, переворачивания на себя кастрюль с кипящей водой и много другого. Я, честно говоря, мало представляю тебя такой. Это требует такой концентрации, что в сумме с бешеным недосыпанием, начинаешь жить на грани. Честное слово, я хотел поставить жене памятник, когда ей приходилось проходить через все это. Для меня каждая женщина с ребенком на улице стала матерью-героиней.