Парень поздоровался с ним, и, желая поделиться эмоциями с незабываемого отдыха, последовавшими за ним осложнениями и рассказом про операцию, не поспешил выйти из фотоальбома. Он хотел рассказать о том, как же он был рад тому, что теперь он был вместе с Ней, как они хорошо съездили на пляж, как они общались друг с другом, как будто знали друг друга целую вечность. В конце концов, он хотел услышать комплименты в сторону своей любимой не только от отца, но и от второго мужчины в доме.
Вместо всего этого, его отец подошел к экрану, скривился и начал открыто поливать все увиденное помоями.
Монако знал эту стратегию. Он был единственным ребенком в семье, и отец ревновал его ко всем из его девушек. Он, видимо, считал парня лучше любой самки, а любую самку - недостойной его сына. Еще ни одна девушка не удостоилась от него комплимента. Он издевался над каждой из них, давал им уничижительные прозвища, обсуждал их возможные недостатки. Потом сутками шутил на их счет, пытаясь привить сыну неприязнь. Даже не смотря на тот факт, что парень каждый раз был исключительным эстетом при выборе своей партии, отец умудрялся найти или выдумать какой-то дурацкий изъян и размазывать его по не окрепшей психике сына. В школьные годы это выходило. Однако теперь, зная все выверты отца и, учитывая всю серьезность своего выбора, нервы парня не выдержали. Он психанул.
Они сидели на диване и пытались общаться. Но отец не унимался. С неумолимостью локомотива он двигал вперед свою стратегию, пробивая и разбивая всё и вся.
- Мне кажется, у Нее совсем нет нервной системы. Центральной. Посмотри на этот взгляд! Она словно собачка Колли! Ахахаха! - не обращая на упавшее настроение и потухший взгляд сына, продолжал издеваться отец.
- Пап, давай ты не будешь продолжать, - попытался держать себя в руках парень. - Давай Она будет исключением...
- Да, не! Ну, точно Колли! И ума, видимо не больше!
Монако не выдержал и чтобы не кинуться на отца, долбанул со всей силы кулаком в пол.
- Хватит! - закричал он и тут же схватился за ушибленную руку. Казалось, от боли у него полетели из глаз искры.
- А то, что? - спокойно спросил отец.
- То, что моей ноги здесь больше не будет!
Они начали ругаться. Вернее, ругался только сын. Он сорвался. Он очень перенервничал.
Отец, зная силу своего авторитета и степень воздействия его на парня, не верил в то, что сын сможет перешагнуть порог дома и уйти в неизвестность. Ведь куда он мог уйти? Но парень не унимался. Ему надоело видеть в отце упертого циника, который всегда был в оппозиции его выбору. Который, вместо того, чтобы поддержать его в этот, не самый легкий период в жизни, наоборот, делал все, чтобы ему стало только хуже. Для отца Она была лишь одной из миллиона, среднестатистической "молодухой", отбившей мужа у жены. Для Монако Она была единственной, той, которая давала ему новую жизнь, новое дыхание.
Монако высказал все, что думал об отце. Даже больше. Слишком много. Так много, что отец сам помог ему собрать вещи и послал его на "воздух".
Парень распихал по пакетам первые, увиденные в шкафу, вещи, документы, дипломы и выбежал на улицу. Он открыл багажник, кинул все внутрь, сел в машину и уехал.
Вероятнее всего, отец думал, что это не надолго. Неделя - максимум.
Пройдут годы. Счастье отношений и Любви сменится Горечью потери, а потом и полным Разочарованием. А он так и не вернется туда. Он так и будет, подобно цыгану, кочевать. Перевозя с собой вещи из одного места в другое. Первые несколько месяцев они, всё так же, будут лежать у него в багажнике. Он лишь время от времени, будет стирать поношенное, и брать из багажника чистое.
Но тогда он еще этого не знал. Он ехал вперед, в его глазах проносились зеленые деревья и встречные машины. Он со злостью сжимал руль и ехал в полную неизвестность. Теперь без жены и без отца. Без дома. Лишь он, Она и, перевернувшее его жизнь, лето 2009 года.
Глава 17
Глава 17.
Я останавливаю свой оранжевый Прелюд возле большого нового дома. Я совсем один. Как в прямом, так и в переносном смысле. У моей любимой девушки - новые отношения, и, скорее всего - безудержный секс. Другого у Нее не бывает. Тина - в прошлом. Я в абстиненции уже около полугода. Страдаю. Переживаю. Не могу. Однако, сейчас я тут. Ночью. В своей машине под большим новым домом, где живет Катя. Есть ли у меня моральное право переспать с ней? Стоп! Какое переспать? Ты же приехал преподавать!
- Ахахаха! - снова появляется на соседнем сидении мое второе Я. - Опять начинается! Ты реально приехал преподавать?! Ей?! Ты ее видел?!