Я выбрасываю мусор в ближайший контейнер и иду домой.
Перед входом, я смотрю на ту самую иконку. Она стоит там же, где и стояла. Открыв дверь, я обнаруживаю на кухне Артура. Он снова в Сети.
- Привет! Ну, че? - улыбаясь и подмигивая, говорит он мне. - Дал жару? Показал ей олд-скул?
- Да, - устало улыбаюсь я.
- Честно?! - похоже, не верит Артур. - В первый же вечер?
- Ну, да.
- Ну, ты четкий! Респект! Катя - это уровень! Дай пять! Братуха!
Я протягиваю ему ладонь, он шлепает по ней, и я иду в ванную.
- И что? Не расскажешь ничего? - не унимается Артур. - Неужели все было так плохо?
- Нет. Все было отлично. Не слазил два часа почти. Просто... - я устало опускаю голову. - Тело никогда не будет правдивее души.
Глава 17.1 Я тоже ушла...
Глава 17.1
Я тоже ушла...
- Как же мне хорошо с тобой, - прошептал он Ей на ухо. - Я никогда не был так счастлив.
- Мне тоже никогда не было ни с кем так хорошо, как с тобой, - поглаживая его лицо ладонью, тихо ответила Она.
Они не хотели расставаться. Они уже попытались проститься, но снова не сдержались и оказались тут, на заднем сидении. Их так тянуло друг к другу, что казалось, они никогда не смогли бы напиться друг другом. Подобно путникам в пустыне, они бросались к этому озеру посреди оазиса под названием Страсть. С Ней невозможно было по-другому.
- Я тебя еще раз спрашиваю, куда ты сейчас поедешь? - сказала Она.
- Не знаю, - улыбнулся Монако. - Я не думал об этом. - В машине переночую, в крайнем случае.
- Нет, - решительно ответила Она. - Я поговорю с родителями. Ведь это все из-за меня! Они согласятся.
- Ты ненормальная?! - засмеялся парень. - Почему твои родители должны принимать у себя женатого мужчину и чужого отца? Зачем им думать, чем мы занимаемся там, в соседней комнате? Да, и глупость это все. Мне было бы очень неудобно.
- Ну, а куда тебе ехать сейчас?!
- Блин... К брату поеду.
- Я поеду с тобой.
- Не говори глупостей. Иди домой спать.
- Я сейчас поднимусь и поговорю с родителями, - начала одеваться Она.
- Давай, давай, - засмеялся Монако.
Она оделась и вышла из машины.
- Подожди тут немного, - заходя в подъезд, сказала Она.
- Прости. Я уехал, - засмеялся он и вставил ключи в зажигание.
Как только Она скрылась в парадной, Монако завел машину и медленно поехал по многочисленным закоулкам дворов.
- Вот ненормальная! - улыбался он. - С родителями поговорит!
Он ехал и думал, что ему делать. Только теперь он осознал, что день окончен и впереди осталась та самая, неминуемая ночь, которая приходила к нему каждый день. Раньше он был ей очень рад. Тогда, когда он знал, что ему было куда приехать, где он мог бы лечь и, накрывшись прохладным одеялом, и, положив усталую голову на мягкую подушку, уйти на восемь часов в царство Морфея.
Теперь у него впереди было лишь черное лобовое окно машины и лениво проплывавшие по бокам янтарные окна теплых, уютных квартир.
- Ты где? - осветился сбоку сообщением экран его мобильного телефона.
- Уехал, - набрал он в ответ.
- Вернись. Я во дворе.
Монако тут же развернул машину и снова поехал вглубь дворов.
- Что случилось? - выйдя из машины и подойдя к девушке на скамейке, спросил он.
- Я тоже ушла... - ответила Она.
- В смысле?
- Я поговорила с ними. Они не разрешили. Ну, я и ушла.
- Ты не нормальная?! - воскликнул парень. - Зачем?
- Я не могу бросить тебя одного.
- Теперь мы оба будем бездомными? - улыбнувшись, спросил он.
Монако сел на скамейку и обнял Ее.
- Да, - улыбнулась ему в ответ Она. - Что тут поделаешь!
Они сидели так, вдвоем на зеленой скамейке возле Ее парадной. На той же самой скамейке, где он несколько месяцев назад оставил Ее розу, положив ее в снег. Ту самую розу, которую подарил Ей в тот день, когда они решили не общаться. Когда он оставил Ей свои часы, а Она, казалось, ушла от него навсегда. Она забыла ее в машине. А он вышел, и, понимая, что звать Ее назад было бы уже неправильно, просто положил ее там.
Теперь они были вместе. Сидели тут. На этой самой скамейке и смеялись. Почти сквозь слезы.
"Лишь потеряв все, можно обрести полную Свободу" - говорится в небезызвестном фильме. Это был как раз тот случай. Перед ними был абсолютно белый лист. Им предстояло теперь разрисовывать его самостоятельно. И вы знаете, даже, если бы все вокруг в один миг обрушилось, и им пришлось бы умереть, вот так вот, державшись за руки на этой зеленой скамейке, они бы сделали это обнявшись и с улыбкой. Ведь у них были самые главные люди в их жизни - они сами.