Магда впервые слышала, чтобы ее тихая мама так кричала на отца. Он тоже кричал, называл маму «истеричкой» и раздраженно повторял: «Ничего ведь не случилось!» и «Не делай из мухи слона».
На этом их воскресные прогулки прекратились, и Магда очень злилась за это на маму. Много позже она узнала, что как раз в то время в их городе было несколько случаев пропажи детей и вся полиция города искала маньяка…
Узнав о намерении отца жениться и о своем выселении, Магда молча собрала вещи и переехала. Нет, она не выкинула отца из своей жизни: с ним по телефону разговаривала, когда он изредка навещал ее, поила чаем, но потом закрывала за ним дверь с облегчением. Детское обожание и безграничное доверие ушли навсегда…
Магда никогда больше не переступала порога своего родного дома. Она обжила новое жилье, обустроила по своему вкусу, но оно так и не стало родным, на нем так и остался отпечаток горечи и боли.
Отец с мачехой вскоре продали квартиру и уехали в Санкт-Петербург. После этого общение с ним свелось к новогодним поздравлениям…
С тех пор прошло семь лет, целая жизнь. Все, казалось, забылось и поросло быльем, но сегодня вдруг вспомнилось, всколыхнулось, как будто открылась и заныла старая рана.
Сегодня ее снова выгнали из дома…
Магда остановила такси за два дома до своего, расплатилась с водителем, тот вытащил из багажника ее чемодан и укатил. Она постояла, собираясь с духом. Сейчас ей предстоит пройти «сквозь строй», и это придется выдержать… Она глубоко вздохнула, кое-как пристроила в одну руку пакет и ручку чемодана, подхватила другой котоноску с увесистым Васюганом и двинулась вперед.
Ну вот он, ее родной двор. Давненько она не была тут, но ничего не изменилось. Гаражи, песочница с грибком, старый тополь посреди двора, по весне усыпающий землю красными сережками, лавочки возле подъездов… Ну и, конечно, бабки на них – тот самый «строй», сквозь который надо пройти…
Она не ошиблась: уже отсюда было видно, что все отпетые сплетницы дома, как назло, собрались около ее подъезда. Сгруппировались вокруг главного «авторитета» – бабы Руфы.
Баба Руфа, крупная седая женщина, восседала в центре скамейки. Справа и слева от нее сидели «авторитеты» поменьше – баба Настя и баба Надя. И на самом краешке скамейки ютилась «неавторитетная» баба Феня – сухонькая, суетливая и робкая.
Посадочные места на скамейке распределялись в соответствие с негласной, но четкой иерархией. Баба Феня, в отсутствие бабы Насти или бабы Нади, конечно, могла сесть рядом с бабой Руфой, но если кто-либо из вышеупомянутых особ выходил во двор, баба Феня двигалась, освобождая незаслуженное ею привилегированное местечко.
Положение в дворовой иерархии определялось должностью, с которой дама ушла на пенсию, ее размером и семейным положением.
У главного иерарха, бабы Руфы, была и денежная должность, и хорошая пенсия, и два сына, которые тоже работали на начальственных должностях, словом, «толстый-толстый слой шоколада». У бабы Насти и бабы Нади слой «шоколада» был пожиже. Неавторитетная же баба Феня ушла на пенсию с должности уборщицы при ЖЭКе, да еще и имела дочку, рыжую красотку Зинку, которая считалась беспутной. Мало того, что Зинка работала официанткой в кафе, которое держали кавказцы, но еще и нарожала бабе Фене трех внуков от неизвестных отцов. Когда ее спрашивали, от кого ребенок, Зинка нагло отвечала: «От меня, не видно, что ли?» И правда, все три пацанчика были жгуче рыжими.
Пенсионерки что-то оживленно обсуждали, но, увидев Магду, как по команде смолкли. Глаза у всех зажглись охотничьим азартом.
Магде хотелось как можно быстрее проскочить пространство, отделяющее ее от двери подъезда, но она заставила себя не спеша вкатить чемодан на ступеньки крыльца.
– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась она со всеми и двинулась было дальше, но не тут-то было.
– Ма-а-гда! – язвительно пропела баба Руфа. – Ты чё ж это, от жениха своего, чё ль, сбежала? Или это он тебя выгнал? Выгнал, чё ли?
Баба Настя и баба Надя льстиво захихикали. Баба Феня тоже издала робкий смешок.
Магда молча, в упор смотрела на бабу Руфу и приветливо улыбалась.
– Так выгнал, чё ли? – продолжала веселиться та. – А уезжала ва-а-жная! Фу ты, ну ты, пальцы гнуты! Владычица морская! А теперь чё ж, к разбитому корыту, чё ли?
Когда Игорь забирал ее отсюда, старухи сидели на лавочке, в том же составе. Беспроволочный телеграф уже донес до них, что молодая жиличка с пятого этажа нерасписанной уезжает жить к мужику. Они перешептывались, а когда смотрели на Магду, осуждающе поджимали губы. Конечно, уезжать жить к мужику без свадьбы, без белого платья и фаты!.. Верх неприличия! И конечно, понятно их сегодняшнее торжество – порок наказан!