А вежливый, тактичный Борис Михайлович стал просто шарахаться от Магды, словно опасаясь, что она его укусит! И правильно, между прочим, опасался!..
Дома было легче только тем, что не надо «держать лицо», то есть контролировать походку, осанку и мимику. Приходя, она сразу «распускалась», другими словами, начинала реветь.
Она кормила Васюгана, мыла его лотки, мылась сама, делала еще какие-то повседневные дела, а слезы непрерывно текли из ее глаз, она не успевала их вытирать, они падали в миски Васюгана, в ее еду. С мрачным юмором она называла это «круговоротом соплей в природе». Слезы текли до тех пор, пока не иссякали сами собой, и тогда она наконец засыпала.
Между тем вернулась со своих гастролей Томка и в пятницу позвонила Магде. Она уже все знала, но делала вид, что ничего особенного не произошло – ну переехали Магда с Васюганом в ее старую квартиру, и что? А вот она, Томка, привезла много вкусняшек и соскучилась страшно. И день рождения она Магде зажать не позволит. В субботу она вместе с вкусняшками придет к ним с Васюганом на посиделки, и пусть только Магда попробует ее не пустить!
– Приходи, конечно, – ответила Магда. – Я буду рада, сама соскучилась страшно.
Она и в самом деле обрадовалась, и у нее сразу стало немного легче на душе. Томка была родным человеком, с ней можно говорить откровенно, излить душу, ничего не скрывать, не притворяться, не «держать лица»! Она так устала от одиночества и молчания!
Конечно, в ее радости была и «ложка дегтя». Антон, его нелепое «предложение»… Магду мучила ее невольная вина перед Томкой. Конечно, рассуждая логически, она ни в чем не виновата, но кто рассуждает логически в таких делах… Вот и попробуй тут ничего не скрывать…
Вспоминая визит Антона, Магда, кроме своей вины, чувствовала и какую-то смутную, раздражающую ее тревогу. Она не могла забыть взгляд Антона, холодок страха, пробежавший по спине, когда она встретилась с ним глазами и услышала тихие слова: «Ты пожалеешь»…
Она сама не понимала, почему ей так тревожно. Разве она всерьез приняла его слова? Нет, конечно. Чистая риторика, всплеск оскорбленного самолюбия… Понятно, Антон хочет как-то ей отомстить, только что он может сделать? Пустить про нее какую-то сплетню? Ну и что? Рассорить ее с Игорем уже невозможно, Игоря нет в ее жизни. Поссорить с Томкой? Ну да, здесь он может сделать ей какую-нибудь бяку… Для более резких поступков Антон слишком женственный и слабый, сосредоточенный на себе. Все, на что он способен – громкие слова. Просто слышать такие слова неприятно, и вспоминать тоже. Надо бы забыть, да почему-то не получается…
Магда мучительно колебалась – рассказывать ли Томке про Антона? С одной стороны, хорошо бы той знать, что за урод этот ее любимый Антон. Да и посоветоваться бы не мешало. Томка, несмотря на свою взбалмошность, девка умная. Она знает Антона лучше, чем Магда. Что все-таки могут означать эти его «ты пожалеешь» и «считай, что тебя уже нет»?
С другой стороны, Томке будет больно. Так же, как сейчас ей, Магде. Нет уж, пусть узнает как-нибудь сама, не от нее…
С третьей стороны, простит ли ей Томка, если все-таки узнает, что Антон делал ей предложение, причем не от нее? Поймет ли она, почему Магда ей ничего не сказала? Или почувствует себя одураченной и преданной?..
Промучившись весь день и так ничего не решив, Магда в субботу купила тортик, настрогала объемистый тазик салата из помидоров, огурцов, зеленого лука и укропа и приготовила любимое Томкино блюдо – картофельное пюре с жареными сардельками.
Томка приехала с пакетом молодых кедровых шишек и бутылкой сладкой наливки под названием «Кедровка», купленной в каком-то сельском магазинчике. Магде она привезла подарок – искусно вырезанную из дерева сову, купленную там же, «во глубине сибирских руд». Сова была симпатичная, глазастая, ушастая. Обеими крыльями она прижимала к перистой груди букетик цветов. Магда сразу же поставила ее на тумбочку возле дивана и окрестила Лушей.
Томка мгновенно заполнила собой почти все пространство, совершенно затискала Васюгана, который, в конце концов, удрал от нее под кресло, и заявила, что если ей сейчас же не дадут еды, то она, как человек желудочно неудовлетворенный, превратится в черную дыру и начнет поглощать пространство и время.
Магде сразу стало веселее и легче, как будто вернулись старые времена, когда они с Томкой сидели за одной партой, взахлеб читали фантастику братьев Стругацких и хохотали над «человеком желудочно неудовлетворенным».
Под вкусную наливочку они от души поели, попили чаю с тортиком, взяли пакет с шишками и переместились на диван. Васюган, которому в честь праздничного обеда тоже дали сардельку, растянулся во всю свою немалую длину на спинке дивана и сонно замурлыкал, время от времени приоткрывая глаза и следя за происходящим.