За прошедшее воскресенье она смогла немного успокоиться и смириться с тем, что придется жить дальше в режиме максимальной бдительности. Какого-то другого способа обезопасить себя Магда придумать не смогла. Конечно, ужас, испытанный ею, никуда не делся, но она постаралась затолкать его в самый дальний уголок сознания, и он смирно сидел там. Лишь пару раз, по дороге на работу, он высовывался и окатывал ее ледяной волной. Это случалось, когда она слышала рев мотора за спиной. Но так было даже лучше, страх держал ее в тонусе.
Разумеется, в конторе заметили нестандартный облик Магды, и пришлось подставлять Васюгана. Все выразили ей сочувствие. Шеф Борис Михайлович сказал, что по таким вопросам, как чистка кошачьих ушей, лучше обращаться к специалистам ветклиник, трепетная Любовь Моисеевна, ахая и причитая, припомнила жуткий случай со знакомой своей подруги, которая получила заражение крови от кошачьего укуса и скончалась. Дальше всех пошла Симона. Она, конечно, заметила все – и «заштукатуренное» подглазье, и не по-летнему закрытую одежду, и то, как Магда болезненно морщилась при каждом движении. Что она там себе надумала – неизвестно, но выразилась определенно:
– Животных, наносящих такие травмы, следует усыплять!
При этом она голосом и змеиной улыбкой выделила слово «животных», давая понять, что ни на грош не верит в кошачью версию. Симона явно была уверена, что Магду поколотил мужчина…
Она вежливо заверила Симону Юрьевну, что непременно подумает над ее предложением.
…Шли дни, ничего плохого не происходило, и Магда постепенно успокаивалась. Она начала привыкать к своей новой, а в сущности, старой жизни – в прежней квартире, без Игоря. Это была одинокая жизнь. Томка опять укатила на гастроли, Дима с Юлькой еще не вернулись из отпуска. Можно было, конечно, позвонить им, а еще Вовке и Римме, но Магда не считала себя вправе это делать. Это были друзья Игоря, они наверняка знали об их разрыве, и общаться с ними – значит, ставить их в неловкое положение. Если бы они связались с ней, она была бы рада, а лезть самой, как бы искать сочувствия и вербовать себе союзников, она считала непорядочным.
После работы Магда не спешила домой. Она шлялась по городу, заходила в магазины, покупала какие-то мелочи, забегала в кафе, пила кофе, шла дальше, выбирая людные улицы. В толпе ей было легче и не так страшно. Она шла и думала, как ей жить дальше.
Магда никак не могла смириться с мыслью, что Игорь навсегда ушел из ее жизни. Ну как могло разрушиться в какие-то считаные дни то, что доставляло много радости, счастья, рождало столько надежд… Все ее самые сокровенные мечты были связаны с Игорем, она собиралась рожать от него детей… От кого она теперь будет их рожать? Она никого не могла представить на месте Игоря, никого…
Шатания по городу рано или поздно приводили ее к дому Игоря. Ее как магнитом тянуло к этому месту. Она хотела и надеялась снова увидеть Игоря – скрывать это от самой себя не имело смысла. Только увидеть, глянуть издалека, и все. Больше она не будет пытаться заговорить с ним, только посмотрит. Она так давно его не видела…
Томка права – это болезнь. И как ее лечить – неизвестно. Видимо, надо ждать, когда пройдет само. Но когда и пройдет ли вообще? Неизвестно…
А пока она смотрела на дом, который привыкла считать своим и так долго обживала, обставляла по своему вкусу, убирала, украшала. Вила гнездо…
Теперь она издалека смотрела на окна, в которых колыхались ее шторы, она их покупала, вешала… Алиса не сменила… Чужая женщина, живущая в ее гнезде, не перестраивала его. Возможно, она не планировала жить в нем долго. Если Игорь с Алисой собирались уезжать за границу, квартира, скорей всего, будет продана…
Однажды она все-таки увидела Игоря. На этот раз он был с Алисой, они вышли из дома, сели в автомобиль Игоря и уехали. А ее любимой машинки так нигде и не было. Наверное, ее продали: может быть, Алиса не умела водить, может быть, машина Магды ей не нравилась, а может, просто в связи с предстоящим отъездом…
Умом Магда понимала, что ничего уже не изменишь, и она напрасно травит себе душу, но ничего поделать не могла – ноги вновь и вновь несли ее к ее недовитому гнезду.
Когда начинало смеркаться, она спохватывалась и поспешно возвращалась к своему «разбитому корыту». Темнота с того субботнего вечера пугала ее… Дома ее ждал верный Васюган, одинокий ужин и телевизор. Она с усмешкой думала, не купить ли ей спицы и руководство по вязанию…
В один из таких вечеров она как-то неожиданно помирилась с бабой Руфой, причем по инициативе последней.